Книга Сделка, страница 186 – Лейла Фэй

Это происходит снова и снова. Мое существо разрывают и перестраивают. Связующее вещество, удерживающее мое тело, – это боль. Я теряю счет тому, сколько раз это происходит. Вечность. Пытка, которая никогда не прекратится, никогда не ослабеет. Я пропитываюсь болью, тону, погружаюсь в нее.

Звуки доносятся до меня в короткие мгновения, когда я цела. Это слова. Я должна понимать их, но не понимаю.

«Еще немного».

«Храбрая девочка».

«Я спасу тебя».

Будь у меня тело, я чувствовала бы такую боль, что потеряла бы сознание или умерла. Но я уже мертва. Некуда идти – кроме как сюда. Нечего чувствовать – кроме боли.

Все красное. Мир утопает в крови – и это моя кровь. Потоп, заливающий поля. Снова меня разрывают и сшивают. Снова куски не сходятся.

Снова. Снова. Снова.

«Ты почти справилась».

«Я позабочусь о тебе».

«Живи ради меня».

Я со вздохом открываю глаза. Воздух кажется навязчивым, нежеланным в легких – поэтому я кашляю и кашляю. Чья-то рука на моей спине, чье-то тело вокруг моего. Я задыхаюсь от кашля, а потом меня вынуждают сделать еще один вдох – и это так же больно, как первый.

Я зажмуриваюсь – и глаза болят. Сжимаю кулаки – и они отвечают болью. Но это ничто по сравнению с тем, что было раньше. Эта боль – просто пустяк.

— Тише. Маленькими вдохами. Тише, давай.

Слова простые и тихие. Я понимаю их. Мой разум, кажется, работает. Медленно я приоткрываю глаза. Темно-золотое сияние – как свет свечи – окружает нас. Я смотрю на колени, где лежат мои руки. Шевелю пальцами – обе руки слушаются. Я цела.

Следующий вдох отдает болью немного меньше. И следующий – тоже. Вскоре я уже дышу непрерывно и спокойно. Сердце сильно и ровно стучит в груди.

У меня даже не кружится голова.

— Вот так. Ты меня слышишь? Видишь?

Я медленно поднимаю голову. Оказывается, я сижу на коленях у Воланда: моя голова лежит у него на груди, его руки обвивают меня. Он сидит на земле, и мы не скрыты в тенях. Мы в пшеничном поле, и луна так высоко в небе.

Круг светящихся шаров – их свет золотой и теплый – окружает нас. Думаю, если бы кто-то увидел нас издалека, это выглядело бы как призрачное видение.

— Как долго я была мертва? – спрашиваю я.

Мой голос такой хриплый, что я тут же снова кашляю.

Грудь болит от кашля. Все… такое чувствительное. Как новая кожа под отпавшей корочкой.

— Недолго.

Я поднимаю взгляд. Лицо Воланда совершенно безразлично – маска крепко сидит на месте. У меня есть смутное воспоминание о том, как я видела его без нее, видела его в боли… Но оно размыто и скоро утекает из сознания – тем быстрее, чем сильнее стараешься удержать.

Так что я забываю. Может, это был сон.

— Ты не пришел.

На этот раз мой голос увереннее, хотя горло все еще горит. Словно голосовые связки не привыкли говорить. Может, так и есть. Может, он создал меня заново. Я тянусь к левой руке – под пальцами только гладкая, здоровая кожа.

Понимаю, что я голая.

— Я сражался, – говорит Воланд сквозь стиснутые зубы. – Я пришел, как почувствовал, что ты умираешь.

— О!

Я молчу, пытаясь собраться с мыслями, но они ускользают. Словно мой разум тоже переродился. Словно ему нужно учиться думать заново. Наконец у меня появляется мысль, которая кажется достаточно ясной, чтобы произнести ее.

Однажды Воланд сказал, что ненавидит смотреть, как истекают кровью его друзья.