Книга Сделка, страница 162 – Лейла Фэй

— Ты не знаешь? – спрашивает он серьезным певучим голосом.

Что-то в форме бровей и в опущенных уголках рта кажется знакомым. Я щурюсь. Сходство едва уловимо, но он напоминает мне Рожаницу.

— Род, – шепчу я, отступая на шаг. – Почему я тебя вижу?

Он не отвечает, вместо этого смотрит на Яцека. Подходит ближе, протягивает руку, кладет на сердце мертвеца. Закрывает глаза и вздыхает. Я невольно думаю, что Род слишком красив, как и все боги.

В нем покой и достоинство. Стоит прямо, каждое движение размеренное и безупречное – именно так.

Но пока я разглядываю Рода, одна мысль не дает мне покоя, искажая восприятие.

Ничто не затмевает того, что он спал с собственной матерью. В горле зарождается нервный смешок, и я крепко обхватываю себя руками, отчаянно пытаясь сдержаться. Не могу же я смеяться, пока бог вечного покоя забирает душу мертвеца в Вырий! Не могу.

Род издает долгий щемящий звук и поднимает руку. Рот Яцека открывается и выпускает птицу – коричневую, маленькую, – которая садится на его нижнюю губу.

Я сглатываю – смеяться больше не хочется, мысли кружатся, – щурюсь и смотрю как бы мимо, краем глаза. Птица превращается в скелетообразную тварь без плоти и перьев. Глаза у нее слишком большие для такой головы и черные как смоль. Смотреть в них – все равно что смотреть в вечность.

Она прыгает на протянутый палец Рода. Пение затихает, и дом наполняет мертвая тишина. Я не смею дышать.

Птица чирикает. Быстрый, вопросительный звук. Род кивает:

— Да, в Вырий. Прощай, знахарка.

Я выдавливаю «прощай» – и они оба исчезают. Сначала становятся бледнее, тают, пока не остаются только очертания, а потом и их нет.

Вот тогда я выдыхаю и падаю на колени, тяжело дыша и тихо смеясь. Я видела Рода! И человеческую душу! Это мгновение – такое короткое – было более пронзительным и важным, чем вся моя жизнь до сих пор.

Потом я сажусь, мысли заполняют голову. Если я увидела его однажды, наверняка он придет снова? Внезапно я не могу дождаться следующих похорон. Интересно, все человеческие души выглядят одинаково или у каждой свой облик? Разного ли они размера? Или разных птичьих пород?

А если я видела Рода, увижу ли я и Рожаниц, когда буду принимать роды? Что еще может случиться? Сколько богов вообще заглядывает в мир смертных?

Хотя сторожить уже нечего – душа Яцека покинула тело, – я не сплю эту ночь. Расхаживаю по дому, думаю о произошедшем. О богах и смертных, душах и загробной жизни, Воланде и его угрозах.

Когда рассветает и маленькие птицы приветствуют появление Дажьбога в небе, я полна лихорадочной радостной силы. Даже то, что сулит этот день, не может испортить мое хорошее настроение.

До полудня.

Я спряталась среди ветвей высокой груши на меже между полями Богдана и Даробора. Они уже много лет спорят из-за этого дерева, хотя и мирно. В какой-то момент Ярота предложил срубить его, а древесину поделить между владельцами, но, к счастью, оба любят свой грушевый самогон больше, чем справедливость.

Так что дерево стоит. А я залезла на него, чтобы хорошо видеть место, где вчера появилась полудница. Дажьбог поднимается все выше по небу, и пока что я вижу только золотую пшеницу, которая волнами перекатывается под легким ветром.

На мне соломенная шляпа, с собой есть фляга, из которой я делаю маленькие глотки, пока наблюдаю. Все ушли с полей. Тихо, пусто, обманчиво безопасно.