Книга Сделка, страница 125 – Лейла Фэй

— Слышала, у тебя сейчас дел невпроворот, – говорит она без лишних слов, и в голосе слышится радость.

Это именно то, о чем я хочу поговорить.

— Стало оживленно, – подтверждаю я. – Сегодня днем, когда солнце будет высоко, пойду собирать травы для приворотных зелий. А мой напиток от несварения, кажется, очень помогает. Интересно, как там Чеслава все эти дни? Ты ничего не слышала?

Конечно, она слышала, и конечно, ей хочется мое приворотное зелье. Потому я о нем и упомянула. Глаза Иды вспыхивают, а полные губы изгибаются в понимающей усмешке.

— Многие люди ей верны, – говорит она, понижая голос: двое деревенских проходят мимо по травянистой тропе. – Она ни в чем не нуждается, это точно, и люди все еще ходят к ней с серьезными делами. Помнишь мою подругу Олю? Ну, она беременна и хотела прийти к тебе, да свекровь запретила. Сказала, Чеслава опытнее, она настоящая знахарка.

— Вот как? – бормочет Весна, и в голосе ее слышится угроза.

— Благослови Мокошь Олю и ее дитя, – торжественно киваю я. – Пусть хранит их обоих. А как думаешь, есть люди, которые предпочли бы прийти ко мне – роды принимать или с покойником сидеть? Или я для них просто любопытная новинка?

Ида улыбается – красивая, с ямочками на щеках. Я замечаю, что смотрю на нее не с завистью, как бывало раньше, а с радостью. Она и вправду дивная красавица и уж точно не нуждается в моем зелье. Но все равно хочет его.

— Ну, моя мать на твоей стороне, и я тоже, хотя с Янеком, который в последнее время ни на что не способен, звать тебя мне ни к чему. Я уговариваю подруг, но сама знаешь, как оно бывает. Старейшины решают самые главные вопросы, и для них знахарка – та, кто живет в доме знахарки.

Я задумчиво киваю. Получить тот дом – моя первая цель. Он должен был стать моим после смерти Весны.

— Спасибо, что сказала. А как сама? – спрашиваю я и останавливаю Иду, кладя руку ей на плечо.

Мы одни среди лугов, высокие травы колышутся на горячем ветру позднего летнего утра. Вдалеке виднеется несколько согнутых спин, на солнце ярко сверкают серпы.

— Дома все хорошо?

Ида вздыхает и закатывает глаза.

— Сама не знаю. Ненавижу поить Янека этим зельем – он после него такой бездушный, сам не свой. А не поить боюсь. Он и правда… То, что он делал…

Она вдруг оглядывается, настороженная и напряженная, и у меня екает сердце. Красивая, живая Ида, купальская королева, заслуживает лучшего, чем жестокий муж.

— Он несколько раз брал меня силой, – бормочет она, стыдливо отвернувшись. – Мне не хотелось из-за того зуда, а он просто… Он просто зажимал мне рот рукой и делал свое дело. Я сопротивлялась, но… я слабее. Женщине, которая бьется за свою честь, никогда не сравняться силой с мужиком, который хочет… ну, ты понимаешь.

Ида горько смеется. Я не знаю, что сказать, разве что проклясть ее мужа, но это не поможет. Поэтому молчу, и мы обе стоим, окруженные успокаивающим шелестом ветра в травах.

— Мать сказала: просто дай ему в следующий раз и притворись, что нравится, пусть кончит быстрее, – с горечью добавляет Ида, все еще не глядя на меня. – Он все-таки мой муж. Он имеет на меня право.

Я скриплю зубами. Хочется сказать ей, что это неправда, что она сама себе хозяйка и не обязана потакать мужниным хотениям, но… это ложь. Женщина принадлежит мужу и телом, и душой. До свадьбы это звучит красиво, и девушек оберегают от уродливой правды – что на самом деле означает такая собственность.