Книга Сделка, страница 11 – Лейла Фэй

Я умываюсь дольше, чем нужно. Потом зажигаю сальную свечу, чтобы разглядеть себя в отражении. Дым воняет – маслянистый, липкий. Изображение нечеткое, но хоть крови не видно.

Платье тоже чистое. Это моя лучшая одежда – длинное льняное платье матери. Вырез скромный, но глубокий, расшит маками. Весна говорила, что это платье проклято.

«Твоя мать носила его, когда Ратко пришел в деревню. Он сразу и влюбился. Она бы избавила себя от стольких страданий, если бы надела в тот день что-то поскромнее».

Я фыркаю. Тихо, чтобы из носа опять не пошла кровь. Весна умерла пять лет назад, а ее слова все еще жалят. Потому что теперь ясно: именно я, плод любви моей матери и Ратко, была корнем всех ее страданий.

Мне так больно, потому что я знаю: это правда. Если бы не я, мать была бы жива и счастлива.

Если бы только я не родилась.

Именно из-за меня – и тени, которую я отбрасывала на нашу жизнь, – она стала печальной и несчастной. Из-за высоких цен и того, что соседи ничем не помогали, все давалось нам с мамой тяжелее, пока голод и усталость не свели ее в могилу. Мне тогда было четырнадцать.

Ни Весна, ни я ничего не могли сделать. Весна тихо сказала мне: мать сама решила умереть. Поэтому даже самое сильное лекарство не спасло бы ее. Я думаю, если бы у нее родилась другая дочь – с темными волосами, с обычными глазами, – она была бы счастлива и жива.

Но все это прошло. Я не должна об этом думать, особенно сегодня ночью.

Я глубоко дышу, чтобы заглушить боль в груди. Чувство вины никогда не уходит до конца, но я закапываю его поглубже. Я натренировалась. Теперь получается само собой. Спустя мгновение я дышу свободнее – правда, все равно не полной грудью.

В последний раз оглядываю платье. Оно мягко ниспадает до босых ног и выглядит вполне прилично. Поднимаю руку поправить венок. Вещь крепкая, дикая: основа из тонких гибких веток, переплетенных красивыми травами.

Но самое впечатляющее в нем – корона из огромных сочных маков. Они цветут по всему венку. Насыщенно-алые, с черными сердцевинами. Пушистые стебли такие прочные – выдерживают тяжесть цветов.

Я собрала самые красивые маки вокруг деревни. Сплела венок – яркий, прочный, самый красивый. И потом, пока они не завяли (а с сорванными цветами это всегда быстро случается), я наложила на них заклинание, чтобы оставались свежими долго, очень долго.

Весна научила меня этому заклинанию по большому секрету. Она часто так делала – сохраняла травы свежими, если не успевала сварить зелье сразу. Я видела, как она колдовала, десятки раз. И ни разу – слышите! – ни разу у нее не хлынула кровь из носа.

Раньше я думала, что строчка про дань Велесу – просто для рифмы, но сегодня получила доказательство: слова там не просто так. До сих пор не пойму, почему у Весны такого не случалось, а у меня – случилось. Может, она никогда не платила за силу? А может, плата была невидимой. Или она просто была ведьмой сильнее меня. В этом есть смысл. Раньше, когда я творила заклинания, они либо проваливались с треском, либо оборачивались против меня. Весна говорила: «С возрастом войдешь в силу». Но посмотрите на меня.

Мне двадцать один, а я все еще безнадежная ведьма.