Онлайн книга «Я (не) ваш трофей!»
|
Мы даже не доходим до кровати. — Я тоже… хочу… Он прижимает меня к стене рядом с дверью, поднимает одну мою ногу, цепляет под колено, и целует так, будто хочет раствориться. Я успеваю только выдохнуть его имя, когда его пальцы уже расстегивают джинсы, стягивают их вместе с бельем вниз. Он не раздевает меня полностью — только освобождает то, что нужно. Свои штаны расстегивает одной рукой, и в следующее мгновение я чувствую, как головка прижимается ко мне… — Злата… — хрипло выдыхает он мне в губы. — Скажи еще раз. — Хочу тебя, — шепчу я. Он входит одним сильным, глубоким толчком. Я вскрикиваю — не от боли, а от того, как полно, как жарко он заполняет. Марк стонет сквозь зубы, упирается лбом мне в плечо и на секунду замирает, давая привыкнуть. А потом начинает двигаться. Жестко. Глубоко. Без той почтительной медлительности, какая бывает у Льва. Он берет меня так, будто действительно сильно сдерживался… Каждый толчок заставляет меня сильнее цепляться за его плечи, а его свободная рука сжимает мою ягодицу, приподнимая выше, меняя угол. Я стону прямо ему в рот, и он ловит каждый звук, целует еще глубже, еще жаднее. Он кончает первым — резко, с глухим стоном, выйдя из меня и пачкая мои трусики. Он не отпускает. Дышит тяжело, целует мокрый висок, и вдруг тихо смеется — тот самый теплый, заразительный смех, от которого у меня что-то всегда переворачивается внутри… — Кровать… — выдыхает он. — Я вообще-то хотел хотя бы донести тебя до кровати. Но, кажется, не получилось… Я тоже тихо смеюсь ему в шею. Он наконец отпускает мою ногу, и мы оба на секунду прислоняемся к стене, пытаясь отдышаться. Потом он берет меня за руку и ведет в крохотную ванную. Включает воду. Пока душ нагревается, стягивает с меня остатки одежды, целует каждое новое открытое место — плечо, ключицу, внутреннюю сторону запястья. Сам раздевается быстро, и я впервые вижу его полностью обнаженным. Широкие плечи, сильные руки, плоский живот… Мы заходим под струи. Вода горячая, почти обжигающая. Он прижимает меня спиной к холодной плитке и целует под потоком, пока вода стекает по нашим лицам. Я чувствую, как он снова твердеет, прижимаясь к моему животу. И тогда я опускаю руку. Обхватываю его ладонью — горячего, скользкого от воды и того, что осталось после первого раза. Медленно провожу вверх-вниз, большим пальцем касаясь чувствительной головки. Марк резко выдыхает, упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы и закрывает глаза. — Злата… — голос у него уже совсем другой. Сорванный. — Если продолжишь так… Я продолжаю. Сжимаю чуть сильнее, двигаю рукой в том ритме, который, кажется, сводит его с ума. Он стонет уже не сдерживаясь — низко, протяжно, и каждый раз, когда мой палец скользит сверху, его бедра слегка дергаются навстречу. — Ты… сводишь меня… — он не может договорить. Целует меня жадно, кусает нижнюю губу, а руки дрожат на стене. — Еще… вот так… да… Я ускоряю движения. Вода барабанит по плечам, стекает между нами, и я чувствую, как он становится еще тверже, как напрягаются мышцы живота. Он больше не может стоять ровно — прижимается лбом ко мне в плечо и глухо, почти жалобно стонет мое имя. — Сейчас… сейчас… Я не останавливаюсь. Смотрю, как он кончает мне в руку — сильно, долго, с низким рыком, который вибрацией проходит по всему его телу. Семя смешивается с водой, стекает по моим пальцам, и он дрожит еще несколько секунд, прежде чем снова может дышать ровно. |