Книга Я (не) ваш трофей!, страница 38 – Тома Глуб

В четверг Лев ловит меня у автомата с кофе и молча ставит передо мной стакан с кофе как я люблю.

В пятницу Марк подкарауливает меня у выхода и сообщает, что «просто идет в ту же сторону», хотя живет он ровно в противоположной, и я знаю это совершенно точно, потому что сама обновляла список адресов команды…

В субботу они оба каким-то образом оказываются в кафе. По отдельности. С разницей в двадцать минут. Каждый делает вид, что не в курсе, и оба заказывают одно и то же.

— Вы издеваетесь, — говорю я, ставя на стойку две одинаковые кружки.

— Мы поддерживаем малый бизнес, — отвечает Марк.

— Мы пьем кофе, это же нормально, — говорит Лев.

Они сидят за столиком. Но не разговаривают. Смотрят в телефоны с одинаково независимым видом.

Марина, наблюдающая за этим с кухни, подходит ко мне и очень тихо, очень серьезно спрашивает:

— Злат. Который из них?

— Никоторый.

— Злата.

— Марин, я на работе.

— Ага, — говорит она ровно тем же тоном, каким Соня говорит «понятно», и уходит обратно на кухню.

Мой прекрасный план не просто не работает. Мой прекрасный план они разобрали по кирпичику, а я даже не заметила, когда именно начала им в этом помогать…

Региональный этап проходит в соседней области, три дня, с командами со всего округа. Новость эту Гром Палыч преподносит с торжественностью полководца, зачитывающего приказ о наступлении, и команда встречает ее тем же азартным гулом, каким встречает все, что обещает победу.

Меня три дня вне дома пугают опять же сильнее обычного. Не только из-за Ники, которую в этот раз соглашается взять к себе Соня со своей сестрой-репетитором, чем окончательно завоевывает мое бесконечное уважение.

А потому что три дня в одном автобусе и одной гостинице с этими двумя — испытание, к которому я, честно говоря, не готова совершенно…

Со Львом мы после закрытой базы ведем себя как заговорщики. Короткие взгляды, случайные прикосновения в коридоре, которые никогда не длятся дольше секунды, ни слова о том, что произошло, ни слова о будущем. Он ничего не объясняет, а я, к своему стыду, ничего не спрашиваю — слишком боюсь спугнуть то хрупкое, что теплится между нами, стоит только начать разбирать его на составляющие.

С Марком все иначе. Сложнее.

Он снова стал прежним: шутит, флиртует, приносит кофе без сахара. Но за привычной легкостью я теперь безошибочно вижу то, что он на секунду позволил себе показать.

И чем дольше я делаю вид, что не замечаю, тем громче что-то внутри меня шепчет, что дело не только в его чувствах ко мне.

Гостиница типовая, спортивная, с длинными коридорами и стенами толщиной с картон. По случайности или по чьему-то намеренному вмешательству, моя комната оказывается ровно между комнатами Льва и Марка.

Первый день турнира проходит в разминках, установочных матчах и беготне с протоколами. Я выматываюсь так, что едва добираюсь до номера, падаю на кровать в одежде и проваливаюсь в сон.

Второй день начинается с провокации, которую даже я не ожидаю.

— Ставлю сто рублей, что она сегодня опять забудет пообедать, — заявляет Марк за завтраком достаточно громко, чтобы услышала вся команда, кивая на меня с фирменной ухмылкой.

— Приму, — тут же подхватывает Дэн.

— Двести, что вспомнит после четырех, — вклинивается Богдан, и вся столовая замирает, потому что Богдан раньше никогда не поддерживал такие вот игры в команде.