Книга Я (не) ваш трофей!, страница 24 – Тома Глуб

За неделю. Спокойно, методично, без единого повышенного тона. Ввела правило по стирке, от которого Дэн ходит до сих пор с лицом человека, потерпевшего личное поражение. Повесила объявление про полотенца. Перестала оставаться одна в помещениях, куда мы могли зайти. Начала уходить ровно в девять — не в девять ноль пять, а в девять, я проверял…

Лев говорит, что это защитная реакция.

Может быть.

Я вижу еще и другое. Она за неделю сделала то, чего мы с ним не сделали за два года. Она посмотрела на ситуацию, оценила свои риски и разобрала ее на пункты.

И решила все за всех сама.

Я двадцать один год живу так, будто главное в жизни — вовремя пошутить. А она в двадцать уже тянет на себе младшую сестру, две работы и учебу и при этом еще умудряется составлять план по нейтрализации двух великовозрастных идиотов.

Я лежу сейчас на верхней койке в домике на закрытой базе, слушаю, как за стеной завывает ветер, и понимаю одну вещь совершенно отчетливо. Дело даже не в ставке…

Дело в том, что я не хочу выиграть. Я хочу, чтобы она однажды перестала от меня закрываться. Это, если разобраться, гораздо более сложная задача, и в ней, к сожалению, нет ни правил, но и, к счастью, ни проигравших.

— Так, внимание, — Гром Палыч собирает команду в спортзале утром пятницы, за два дня до районных, с торжественным выражением лица. — Меняем план. Едем на базу за городом на два дня. Последний закрытый сбор перед стартом. Никакой прессы, никаких лишних глаз. Отработаем финальную тактику, а рано утром в воскресенье выезжаем прямо оттуда на районные.

По залу прокатывается гул одобрения, а Гром Палыч находит меня взглядом с той хитринкой, которая всегда предвещает мне дополнительную головную боль.

— Крылова, само собой, тоже едет. Собирай сумку, автобус в шесть.

Я киваю, чувствуя, как внутри поднимается знакомая паника: снова договариваться с соседкой насчет Ники, снова отпрашиваться у Марины с ночной.

И еще одно чувство, куда более тревожное. Потому что два дня на закрытой базе — это два дня, в которые мой прекрасный план «не оставаться с ними в замкнутом пространстве» превращается в тыкву…

Автобус подбрасывает на каждой яме разбитой загородной дороги, я держу блокнот двумя руками, будто он способен меня от чего-то защитить. От тряски вряд ли. От двух пар глаз, которые я чувствую на себе, даже не поднимая головы, — тем более…

База встречает нас темнотой, запахом мокрой хвои и одиноким фонарем над крыльцом главного корпуса. Гром Палыч выгружает команду с энергией человека, высаживающего десант, раздает ключи, читает лекцию про режим, отбой и «никакой самодеятельности», после чего исчезает в своем домике, прихватив термос.

Самодеятельность начинается через сорок минут.

— Крылова, — Дэн подлетает ко мне в дверях столовой с горящими глазами. — У нас традиция. Последний вечер перед решающими сборами — костер и «Крокодил». Без вариантов, ты обязана.

— Мне нужно еще закончить дела, — вру я.

На самом деле, с тех пор, как я поняла свой комфортный темп, мне стало легче работать.

— Подождет, — раздается сзади, и по коже сразу пробегает знакомая дрожь.

Лев стоит в дверях, скрестив руки на груди, в темной толстовке.

— Ты вообще умеешь просить или нормально говорить, а не приказывать? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю сдержаться.