Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 86 – Катерина Воронова

Сергей стянул с меня последние кружева, раздвинул мои колени своими сильными ногами. Его пальцы скользнули вниз, коснувшись влажного, горящего лона, лаская чувствительный бугорок с виртуозной, не знающей пощады страстью.

Я сжала его плечи, задыхаясь от накатывающей волны:

— Сергей… пожалуйста…

Он вошел в меня одним мощным, глубоким движением, заполнив до самого предела.

Я запрокинула голову, беззвучно закричав в потолок от пронзительной, разрывающей нутро сладости. Сергей замер, его мускулы на спине натянулись стальными тросами, капли пота блеснули на висках. Он опустился ниже, поцеловал меня в висок, шепча прямо в ухо:

— Дыши, Аня. Я с тобой.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, с сокрушительной мужской силой, вбивая меня в разложенный на полу шерстяной плед с каждым толчком. Я сжимала его бедра своими ногами, двигаясь в такт его мощным ударам, отдавая всю накопленную годами тоску, всю боль предательства, заменяя ее этим чистым, яростным пламенем. Мы летели сквозь темноту пустой гостиной, захлебываясь общим дыханием, шепотом и соленым вкусом поцелуев.

Разрядка накрыла меня внезапно, словно удар молнии. Стены комнаты поплыли, низ живота взорвался слепящей вспышкой, заставив мышцы судорожно сжаться вокруг его естества. Сергей глухо, хрипло зарычал мне в шею, сделал три последних, яростных толчка и излился внутрь долгими, горячими толчками, содрогаясь всем своим мощным телом.

Мы лежали на пледе, сплетенные руками и ногами, слушая затихающий гул метели за стеклом.

Сергей гладил мою влажную спину, укрыв нас вторым краем теплой ткани:

— Ты останешься со мной, Аня?

Я повернула голову, посмотрела в его ясные, влюбленные глаза:

— Я уже с тобой, Сергей. Навсегда.

Утром солнечные лучи залили комнату золотым светом. Мы позавтракали на скорую руку, Сергей пригнал грузовик, и перевозка вещей заняла половину дня. К вечеру квартира наполнилась знакомыми книгами, картинами Полины, теплом старого торшера и новыми коврами.

Егор принес из кладовой коробку с кухонной утварью, поставил на стол:

— Мам, тут твои старые блокноты со стихами лежали. Я разобрал полку.

Я улыбнулась сыну, потрепала его по вихрам:

— Спасибо, сынок. Вечером разберу.

В дверь позвонили. Мягкий, интеллигентный звонок.

Егор пошел открывать. В прихожей раздался знакомый бас следователя Воронова:

— Добрый вечер. Анна Сергеевна дома?

Я вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. На пороге стоял пожилой подполковник юстиции в расстегнутой дубленке, держа в руках кожаную папку:

— Здравствуйте, Анна Сергеевна. Простите за беспокойство в выходной день.

— Здравствуйте, товарищ подполковник. Проходите на кухню.

— Нет, я на минуту, — Воронов расстегнул молнию папки, достал плотный крафтовый конверт с сургучной печатью строительного управления. — Тот самый конверт из сейфа Дмитрия Владимировича. Мы провели экспертизу, посторонних отпечатков нет. Согласно описи, документ передается законному наследнику в присутствии матери.

Следователь протянул конверт Егору.

Сын посмотрел на меня, затем на подошедшего Сергея. Физрук положил руку сыну на плечо, кивнул:

— Вскрывай, Егор. Правду нужно знать до конца.

Егор надорвал плотную бумагу ногтем, достал сложенный вчетверо машинописный лист.

Парень развернул страницу, пробежал глазами по строчкам. Его брови медленно поползли вверх, лицо вытянулось от нарастающего изумления.