Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 80 – Катерина Воронова

Слова накрыли меня горячей, сокрушительной волной.

Двадцать лет Дмитрий покупал меня подарками, откупался подачками, требовал повиновения. Ни разу в жизни мужчина не говорил со мной с такой обнаженной, первобытной искренностью. В глазах Сергея не было расчета, не было страха перед трудностями. Была лишь огромная, взрослая мужская нежность.

— Сергей… — я зажмурилась, слезы обожгли холодные щеки. — Посмотри на меня. Мне сорок два года. За плечами растоптанная жизнь, суды, двое подростков, грязь чужих любовниц. Я разодрана в клочья. У меня внутри всё замерзло.

— Я отогрею, — выдохнул он мне в самые губы, сминая пальцами ткань моего пальто на пояснице, притягивая еще ближе. — Слышишь меня? Отогрею. Клянусь тебе. Ты самая красивая, самая желанная женщина на этой земле. Твое прошлое умерло вчера на кладбище.

— Я боюсь, Сергей, — прошептала я, упираясь ладонями в его широкую грудь, чувствуя тяжелый, частый стук его сердца. — Боюсь снова стать зависимой. Снова поверить и остаться у разбитого корыта. Мне нужно время. Нужно встать на ноги самой.

Сергей посмотрел мне прямо в душу своими ясными серо-голубыми глазами. В его взгляде не промелькнуло обиды. Только безграничное, глубокое терпение сильного человека:

— Я буду ждать, Аня. Сколько потребуется. Год, два, десять лет. Но я не отойду ни на шаг. Я буду рядом. Буду встречать тебя с работы, возить Егора на тренировки, учить Полину подавать мяч. Ты свободна решать, когда впустить меня в свою жизнь целиком. Но знать, что ты любима, ты обязана каждую секунду.

Он наклонился и накрыл мои губы поцелуем.

Этот поцелуй отличался от ночной безумной страсти на диване. Он был глубоким, неторопливым, торжественным, словно клятва перед открытым небом. Тёплые губы Сергея согревали мой замерзший рот, язык ласково коснулся моих губ, даря ощущение нерушимой, вечной защиты. Я ответила на поцелуй, прижавшись к нему всем телом, чувствуя, как ледяная броня вокруг сердца дает трещину, сквозь которую пробивается живое, трепетное тепло.

Когда он оторвался от моих губ, дыхание сбилось, щеки пылали:

— Поехали за Полиной. Доктор разрешил выписку к обеду.

Мы забрали дочь из больницы через час. Полина сидела на заднем сиденье универсала, завернутая в теплый пуховый платок, держа в руках стаканчик с горячим шоколадом, купленным Сергеем на заправке.

Дома нас встретил Егор. Сын помог сестре раздеться, уложил на диван, включил мультфильмы.

Вдруг на кухне раздался звонок стационарного городского телефона.

Я подошла к аппарату, сняла тяжелую пластиковую трубку:

— Слушаю.

В динамике раздался тихий, шелестящий голос Ольги Петровны. Голос звучал прерывисто, с глухими хрипами в легких:

— Анна… это я.

Я сжала пальцы на проводе:

— Что вам нужно, Ольга Петровна? Вы вычеркнули детей из завещания, вам мало?

— Прости меня, Аня, — в трубке послышался сухой, старческий всхлип. — Я умираю. Скорая отказалась везти в стационар, отек легких начался. Привези Егора… умоляю тебя. Привези мальчика на полчаса. Я должна отдать ему банковские ключи от швейцарского фонда до приезда милиции. Дима не сам принял яд… я нашла ампулы в сумке Елены. Она подсыпала порошок в капельницу, пока я ходила за водой. Привези внука, Анна. Спаси его долю.

Связь оборвалась короткими гудками.