Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 77 – Катерина Воронова

Сергей развернул меня к себе лицом. Его глаза в полумраке комнаты горели темным, голодным, требовательным пламенем. Он смотрел на меня не как коллега, не как защитник — как мужчина, берущий свое законное право:

— Посмотри на меня, Анна.

Я подняла взгляд.

— Забудь его, — выдохнул он хрипло, сминая ладонями мои ребра, приподнимая над полом. — Забудь каждую строчку из той тетради. Ты принадлежишь только себе. И мне, если позволишь.

Он накрыл мои губы поцелуем — жадным, властным, не знающим пощады.

Это было падение в бездну. Все барьеры, выстроенные учительской чопорностью и многолетним страхом, рухнули в один миг. Я ответила на поцелуй с животной, накопившейся яростью, впиваясь пальцами в его светлые густые волосы на затылке. Его язык проник внутрь, требуя подчинения и даря взамен спасительное безумие.

Сергей подхватил меня под бедра, толкнул назад, опуская на широкий диван. Пружины глухо скрипнули под нашей тяжестью.

Его ладони сорвали с меня блузку, обнажая плечи и грудь. Морозный воздух комнаты коснулся горящей кожи, но в следующую секунду его тело накрыло меня сверху тяжелым, мускулистым щитом. От него пахло кедровым мылом, крепким чаем и чистым мужским желанием.

Он целовал мои ключицы, опускался губами к ложбинке между грудей, обжигал соски горячим дыханием сквозь тонкий кружевной бюстгальтер. Я выгибалась под ним дугой, сжимая бедрами его крепкие ноги, тихо стонала ему в плечо, кусая плотную ткань его рубашки.

— Аня… моя девочка… — шептал он хриплым, сорванным басом, стягивая с себя одежду, обнажая широкую спину с рельефными буграми мышц. — Моя королева.

Его руки гладили мои бедра, раздвигая колени, лаская внутреннюю сторону кожи с пугающей, сводящей с ума нежностью. Каждое прикосновение смывало грязь дневников Дмитрия, выжигало воспоминания о чужих женщинах, о загородных домах, о лжи.

Когда он вошел в меня — медленно, глубоко, заполняя до самого дна, — я вскрикнула, запрокинув голову.

Боль и наслаждение сплелись в тугой узел. Сергей замер на мгновение, давая привыкнуть к своей тяжести, целуя мои мокрые от слез ресницы:

— Ты со мной, Аня?

— С тобой… — выдохнула я, впиваясь ногтями в его мускулистые лопатки. — Только с тобой.

Он начал двигаться — размеренно, мощно, с неумолимой мужской силой, вбивая меня в матрас с каждым толчком. Я теряла рассудок, захлебываясь собственными стонами, прижимаясь к нему всем телом, отвечая на каждое движение с неистовой, отчаянной страстью женщины, вернувшейся из мертвых. Мир сузился до стука наших тел, горячего мужского дыхания у моей шеи и пульсирующей, ослепительной вспышки внизу живота.

Мы взлетели на пик вместе. Сергей глухо зарычал сквозь зубы, вжимая меня в диван последним, глубоким толчком, его тело задрожало крупной дрожью разрядки. Я закричала ему в ключицу, сжимая его спину, умирая и возрождаясь в этом спасительном огне.

Спустя час мы лежали в полумраке под тяжелым пледом.

Моя голова покоилась на мускулистом плече Сергея, его пальцы медленно перебирали пряди моих каштановых волос. В груди разлилась незнакомая, хрустальная тишина. Эмоциональное дно осталось позади. Я выжила.

Вдруг в тишине прихожей раздался резкий, металлический скрежет.

Словно кто-то снизу попытался провернуть отмычку в замочной скважине входной двери.