Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 78 – Катерина Воронова

Сергей мгновенно напрягся, бесшумно соскользнул с дивана на пол, натягивая брюки:

— Лежи.

Он взял тяжелый металлический фонарь с тумбочки, шагнул в темный коридор.

Я накинула халат, пошла следом на цыпочках.

У двери никого не было. Но сквозь щель между порогом и полом торчал краешек белого конверта.

Сергей поднял послание, разорвал край, достал сложенный бланк.

На гербовой бумаге стоял штамп городского бюро судебно-медицинской экспертизы.

Там было заключение: «В тканях покойного Крылова Дмитрия Владимировича обнаружены следы синтетического токсина курареподобного действия. Смерть наступила в результате криминального отравления в палате реанимации».

Белый бланк со штампом экспертизы выскользнул из пальцев Сергея, упав на темный линолеум прихожей.

Я опустилась на колени, вглядываясь в четкие типографские строки: синтетический токсин, паралич дыхательного центра, насильственная смерть.

— Это вброс, Аня, — глухо произнес Сергей, поднимая меня за локти. Его ладони были жесткими, теплыми, возвращающими способность дышать. — Очередная провокация Елены. Пытается стравить нас, затянуть следствие, сорвать оформление наследства.

— Этот бланк настоящий, Сергей, — мой голос сорвался на сухой хрип. — На бланке стоит подпись заведующего токсикологией областного бюро. Ты понимаешь? Дмитрия убили в палате. После нашего ухода.

— Стой здесь, — Сергей подошел к замку, проверил ригели, повернул верхнюю задвижку до упора. — Никаких панических звонков. Утром поедем к Вадиму. Документ отдадим на проверку.

Мы вернулись в полумрак гостиной. Спать было невозможно. Тишина давила на виски чугунным прессом.

В семь утра я стояла у окна детской больницы. Снег за стеклом кружился мелкими хлопьями, оседая на ветках старых лип. Доктор в круглых очках вышел в коридор приемного покоя, устало потер переносицу:

— Температура упала до тридцати семи и двух. Интоксикацию сняли, хрипы стали мягче. Девочка проснулась, выпила морс. Зайдите на пять минут.

Полина лежала на высокой койке, бледная, с темными кругами под глазами, но взгляд ее посветлел. Увидев меня, дочь попыталась приподняться:

— Мамочка… ты пришла.

Я опустилась на край матраса, прижала ее худенькое горячее плечо к своей груди, целуя светлые вихры:

— Пришла, милая. Всё хорошо. Врач говорит, кризис миновал.

— Папа… мне снился папа, — прошептала девочка, пряча лицо в складках моей шерстяной кофты. — Он стоял в конце коридора, звал меня. А потом дядя Серёжа заслонил меня спиной, папа растаял.

Сердце кольнуло острой, щемящей болью:

— Папа ушел навсегда, Поля. Больше никто не причинит нам вреда. Скоро поедем домой.

— Дядя Серёжа приедет за нами?

— Приедет, родная. Обязательно приедет.

Через два часа мы сидели в кабинете Вадима Сомова. Юрист вертел в руках заключение экспертизы, прищурив цепкие карие глаза:

— Документ подлинный, Анна Сергеевна. Но вот происхождение утечки… Бумагу выкрали из закрытой базы следственного комитета ночью. Кто мог подбросить вам этот лист?

— Елена, — подал голос Сергей, сидевший на краю кожаного дивана. — Она угрожала уничтожить Аню на похоронах.

— Исключено, — покачал головой юрист. — Елене Александровне возбуждение уголовного дела об умышленном убийстве невыгодно. Смерть Дмитрия открыла ей прямой доступ к счетам, если бы не наш иск. Если начнется расследование убийства — все активы покойного заморозят на неопределенный срок. Ни одна сделка не пройдет.