Книга Ты (не) в моём коде, страница 53 – Таисья Тишь

Так, может, дело не в принце. Дело в том, кто я есть?

Надо будет сказать Марине честно. Но не сейчас, не на следующий день после того, как по-хорошему просто воспользовался телом. Или это будет откровенным свинством. Через неделю. Спокойно, по-человечески. Она заслуживает хотя бы этого.

— Позвонишь? — спросила Марина из темноты комнаты.

— Позвоню, — сказал я. — Пока.

— Пока, Жень.

На улице было ещё холоднее. Или мне так показалось. В метро было пусто, последние вагоны последнего в графике состава. Я сел, откинул голову и закрыл глаза.

Марина красивая. Марина хорошая. Марина не сделала мне ничего плохого. И я только что использовал её как анестезию. Потому что на кухне три девчонки пили вино, и одна из них сказала, что я не должен быть затычкой.

Лёша говорил: «Можно выбрать красивую, которую фоново нормально перевариваешь».

Только фон не работает, когда в голове уже есть кто-то на переднем плане.

Домой добрался в начале второго ночи. Квартира спала. На кухне пахло вином и чем-то сладким. На столе стояли три кружки, бокал и пустая бутылка. Подруги разъехались.

Я убрал со стола и лёг на диван. Достал телефон, открыл файл с Таиной книгой, там, где остановился.

Читал до четырёх утра.

Герой не получил хеппи-энда. Там не было того глянца, где все обнимаются под титры. Он получил жизнь. Свою, непростую, собранную на руинах того, что считал потерянным навсегда. Вернул женщину, которую любил, потерянное доверие, друга. И хоть жизнь героя не стала простой и сладкой, на душе было тепло от этой истории.

Теперь я понял, что Тая имела в виду, когда говорила про «Америку» Кафки.

Я закрыл файл и долго смотрел в потолок.

Потом открыл чат. Набрал: «Дочитал».

Стёр. Не сейчас. Утром.

Я вышла на кухню, где уже сидел Женя. Пижамные штаны, футболка, кружка кофе. Обычный Женя и в то же время не такой. Что-то изменилось, хотя внешне всё как обычно. Но я почувствовала сразу, как вошла: он грустный.

Расспрашивать не стала. Не моё дело. Если захочет, скажет сам.

— Доброе утро, — сказала я, наливая воду в чайник.

— Доброе.

Выключатель чайника щёлкнул, и тут Женя добавил:

— Я дочитал, — негромко произнёс он, но весомо и по-прежнему как-то печально.

Всё вокруг словно замерло. Я повернулась к нему, стараясь, чтобы лицо выглядело спокойно, хотя внутри всё сжалось.

— Всю? — спросила я.

— Всю. Вчера ночью, — кивнул он.

Сердце колотило где-то в горле. Я ждала. Молча. Спросить? А если ему не понравилось?

Он сидел грустный. Но он ведь вернулся не под утро, а поздно ночью. Может, он и не из-за книги расстроен? А из-за того, у кого был. Из-за той, от кого пришёл.

Ладно, что гадать. Не буду лезть, это не моё дело.

— И как? — спросила я наконец.

Голос вышел тише, чем хотелось. Женя поднял на меня глаза. Светло-карие, спокойные. Но в них была не усталость, а что-то другое. Я не могла разобрать, что.

— Хорошо, — ответил он. — Даже очень. Теперь я понял, что ты имела в виду, когда рассказывала про Кафку. Про «Америку».

Я выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

— Не было скучно? — спросила я.

— Скучно? — он чуть усмехнулся. — Нет, не было. Поначалу надо втянуться, конечно. Но потом так закручивает, что на поворотах, вспоминая, кто автор, даже оторопь берёт. Я уже говорил, и это правда. В хорошем смысле.