Книга С любовью, Лондон, страница 80 – Юлия Устинова

— Бикини, — еле слышно ответила я, наблюдая за тем, как выражение заботы на ее лице сменяется озабоченностью.

— Бикини? В январе? — интонация была крайне скептической.

— У Магуайров во дворе бассейн с подогревом и… джакузи, — пояснила я, нерешительно поглядывая на маму.

— Тогда тебе вряд ли понадобится свитер, — в задумчивости проговорила она, отправляя деталь купальника обратно в сумку.

— Скорее всего, — я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно непринуждённее.

Мама села на край кровати и, смерив меня придирчивым взглядом, заявила:

— Мне нравится Ной.

— Мне… тоже, — кивнула я, соображая, к чему она клонит.

— Это заметно, Кать, — снисходительно улыбнувшись, она покачала головой. — И… именно поэтому ты должна быть особенно… бдительной. Ной хороший парень, но он… мужчина, и я вижу, как он смотрит на тебя.

«Серьезно?! И как же?!» – едва не вылетело из меня. Но вслух я сказала то, что и требовалось:

— Ладно. Я буду бдительной, — а потом вдруг ляпнула, — ты… только дай знать, когда мне можно будет ее ослабить, бдительность эту, ну… хоть немного, а то прохожу в девках до восьмидесяти, как баб Маша из второго подъезда.

— Катька! — засмеялась мама. — Что ты мелешь?! Ты и в девках! — она снова покосилась на сумку и уже без смеха сказала, — моя первая и единственная поездка на турбазу закончилась тем, что через девять месяцев появилась ты. Мне ли не знать, о чем думает парень, получивший возможность провести ночь с девушкой, к которой неравнодушен?

— Мам, ты хочешь поговорить о том, откуда берутся дети?

Моя попытка сдержать улыбку с треском провалилась, а щеки пылали, как закат над деревней бабы Люси жаркой летней порой.

— Думаю, твоя бабушка неплохо в этом преуспела.

— Ты… это о чём?

Я непозволительно громко сглотнула, а мама не мешкая включила свой встроенный томограф и так пристально на меня взглянула, что у меня волосы дыбом встали… везде, где только можно и нельзя.

— Ты смотрела ее видео? — спросила она.

— Как–кое вид–део? — промямлила я, с досадой понимая, что вот и сбылась мечта идиотки. Наш разговор с мамой все больше и больше напоминал напряжённый диалог Мюллера и Штирлица. Вот только последний из меня выходил совсем никакущий.

— Ладно, сделаю вид, что поверила, — усмехнулась эта не по годам проницательная женщина, а я медленно стала выдыхать, стараясь ничем себя больше не выдать. — Ной правда отличный парень. Рик говорил о нем только хорошее, а его опекуны – достойные люди. Просто… не торопите события, — она многозначительно взглянула на меня, пока я раздумывала, стоит ли уже идти готовить блинную смесь, потому как мои щеки стали нереально горячими.

— Угу, — пробурчала в ответ. — Так… ты поэтому ему симпатизируешь? — осторожно спросила я. — Он… типа положительный, что ли?

— Положительный, — улыбнулась она. — Ну и сама понимаешь, я детдомовская… а Роуз рассказала мне историю Ноя… — мама осеклась и глубоко вздохнула. — Не знаю, что хуже, Кать… потерять родителей так, как я, или знать, что от тебя добровольно отказались? — опустив взгляд, она потрясла головой.

Я отпихнула сумку, села рядом и бережно коснулась ее плеча.

— Мам, ты чего?

Та одним движением откинула свои светлые волосы и с усилием моргнула, давая понять, что она в порядке. Она всегда так делала, чтобы маленькая дочь не видела ее слез и переживаний. Многолетняя привычка давала о себе знать. Вот только я была уже не маленькая и все понимала: то, каким непростым было у нее детство после трагической смерти родителей, и какой была жизнь после того, как отец бросил ее с грудным ребенком на руках… Я все понимала, и поэтому очень ценила то, что мама и по сей день продолжала оберегать меня от любых невзгод.