Книга Проще, чем кажется, страница 65 – Юлия Устинова

— Слишком, да? — стягиваю к центру лацканы пиджака. Но на шее и в узком вырезе декольте татуировки все равно не спрятать. — Или сетку под низ надеть лучше? — советуюсь с Максом. — Мне же в сельском клубе выступать. Там будут пожилые люди — дедушки, бабушки, а?

— Нет. Не надо. Пусть люди видят и слышат тебя такой, какая ты есть, — зачарованно проговаривает Потапов. — Костюм шикарный, а ты красавица, Мань.

Я улыбаюсь.

Конечно же, Максим ко мне не объективен, но если он считает, что мне не следует что-то менять, я его послушаюсь.

А мне, почему-то, ужасно нравится его слушаться в последнее время.

— Ох… Я боюсь, что я все заиграла. Давно не выступала. Мандраж такой. Я же не профи, не артистка. Так, самозванка со средним специальным. Нахрена я согласилась? — делюсь с Потаповым своими сомнениями за несколько минут до выхода из дома.

Но заднюю давать уже поздно.

Меня ждут в клубе. Аккордеон уже в кофре. Я, обутая и одетая в свою чебурашковую дубленку, хожу по избе из угла в угол.

Макс тормозит меня, берет за руку и к себе разворачивает.

— Ты не самозванка, ты — музыкант. И, я уверен, даже Меглин и Мацуев перед концертом волнуются.

— Если я напортачу, никто же не заметит? — сама себя успокаиваю.

— Мань, ты реально переживаешь? — Максим удивляется.

— А что, не видно⁈

— Давай присядем, — он тянет меня к дивану, и мы плюхаемся. — Мне мама раньше что-то шептала перед важным экзаменом. Я психовал, уже взрослый был, а она все равно подойдет и шепчет на ухо, — делясь воспоминаниями, Максим заправляет за ухо мои волосы. — Я как-то спросил, в чем прикол, что она там такого нашептывает. И мама сказала, что просит моего Ангела-Хранителя помочь мне.

— Да Алена Владимировна и сейчас на тебя не надышится, — без всякой иронии отдаю должное его заботливой матери.

— Тебе привет от нее, кстати, — сообщает Максим.

Я настораживаюсь.

— Она в курсе… про нас?

— Да.

— И что говорит?

— Отчитывала, что я тебя в город больную не отвез. А ты говоришь — не надышится.

— Ты меня не отвез, потому что я сама не захотела, — парирую. Мы даже поругались с Максом из-за этого. А теперь мне становится дико стыдно перед семьей Потапова за то, что продержала их сына возле себя столько дней. И перед своими родителями — за то, что вожу их за нос. Дурная Маша, когда ты уже возьмешься за ум? — Блин, нахрена ты все ей рассказал?

— А что рассказывать? Она все давно про меня сама поняла. И она рада за нас.

Максим дает понять, что его мама не возражает против наших отношений. А я не знаю, как к этому относиться. Она же так давно меня не видела. В последний раз — на двадцатипятилетии Потапова в ресторане, куда он меня с Виталиком пригласил.

Вот что она теперь про меня подумает?

— А Сергей Сергеевич?

— Тоже. И вообще, если мама рада, папа всегда рад, — улыбается Максим. — Иди-ка ко мне.

Он меня обнимает и, приложив губы к моей ушной раковине, начинает ими шелестеть.

— Что ты там бормочешь, бабка-колдовка? — меня передергивает от щекотки. — Ничего не слышу.

— Кому надо, тот услышал, — загадочно задвигает Максим и в скулу мою нарумяненную чмокает.

— Потапов, ты прелесть, — опустив руки на сильные плечи, сцепляю пальцы у Макса на затылке. — Ты какое-то сокровище ЮНЕСКО. Я сейчас просто описаюсь от умиления, — улыбаюсь во весь свой покрытый помадой рот.