Книга Проще, чем кажется, страница 68 – Юлия Устинова

— Слушай, мы с папой вчера говорили… — начинаю несмело. — Он всерьез настроен купить мне квартиру. Он столько лет работал… Ведь его непутевая дочь ни на что не способна.

Горько усмехнувшись, усаживаюсь в кресло, избегая смотреть на Потапова, следящего за тем, как разгорается пламя.

— Это не так, перестань себя недооценивать, — он качает головой, прикрывая дверцу печи, и поднимается. — Но чем тебя моя квартира не устраивает?

— Она меня не не устраивает… Просто… — тяну растерянно.

— Ты во мне сомневаешься, я не пойму? — Максим встает у меня над душой, скрестив на груди руки с закатанными рукавами рубашки.

— Дело не в тебе…

— А-а… Дело в тебе, да? Ты нахрена этот баян достала, Мань? — жестит голосом. — Скажи, как есть? Что я не так делаю?

— Максим… Я… — издаю то ли вздох, то ли стон и провозглашаю: — Да ты — всё! Ты красив, умен, успешен, обходителен, ты ласковый, но очень страстный. Ты… и мой лучший друг, и потрясающий любовник. Ты такой умница, Максим! Во всём! Абсолютно! — с жаром убеждаю его. — Мне не на что жаловаться. Просто я не привыкла к такому отношению и вниманию от мужчины. Но я привыкну, — спешу заверить. — К хорошему же быстро привыкают. С твоей стороны всё более, чем офигенно. А вот что с моей?

Воздев глаза к потолку, Максим с видом очень терпеливого, но утомленного человека спрашивает:

— Да что с твоей, Мань?

— А то… Я тоже хочу что-то из себя представлять, хочу, чтобы меня было за что уважать, я хочу быть тебе интересной не только в постели, хочу покорять тебя не разово, хочу быть тебе равной. А пока что… я всего лишь Дева в беде, как и все эти годы. Но я не желаю выглядеть в чьих-то глазах этим архаичным стереотипом!

— В чьих глазах? Какой Девой, Мань? — Макс стонет в голос и начинает ходить по ковру туда-сюда. — О каком уважении ты твердишь, если я всё для тебя… Прости, но это гон какой-то… Ты себя на сцене, вообще, хоть раз видела, стереотипная? — предъявляет, снова нависая надо мной.

— Да какая разница? — отбиваю, кусая губы.

— Какая разница⁈ — рявкает Максим в ответ. — Музыка — это твое! Твоя стихия! Твой воздух! Твоя жизнь! — мечет гром и молнии над моей головой. — Тебе нужно ей заниматься! В любой форме! А ты тратишь время на… хер пойми что!

— Да, — киваю и даже не думаю с ним спорить. — Ты прав. Как всегда, прав, Максим. Музыка — это мое. Просто мне надо самой со всем разобраться. Найти себя уже наконец, научиться ответственности, поставить себе цель и достичь ее, а потом еще и еще, а то я в свой экзистенциальный кризис неопределенности уже по возрасту скоро не пройду.

— Маша, ищи себя, ставь цели, добивайся! — нетерпеливо отражает Макс. — Я-то тебе чем мешаю⁈

— Нет, ты что⁈ — прикрикиваю на него, чтобы ерунду не молол. — Ты не мешаешь! Ты наоборот… Это все твоя заслуга. Ты меня вдохновляешь. И благодаря тебе я делаю меньше тупых вещей. Ведь я же хотела продать аккордеон, — сознаюсь ему наконец.

— В смысле… хотела продать? — мои последние слова его явно шокируют в самом нехорошем смысле.

— Ну так… — плечами пожимаю, уже ожидая бурю — в глазах Потапова два угрожающих бедствием циклона формируются. — Тридцатого выложила на «Авито». Вот недавно звонили по объявлению… — морщусь, заканчивая еле слышно.

— Не вздумай продавать инструмент! — грохочет Макс, едва я умолкаю. — С ума сошла⁈ Сдурела⁈