Книга Острые предметы, страница 6 – Юлия Устинова

Но на улице едва успеваю перевести дух, как Саша нас нагоняет. С сумками в одной руке и ребенком — в другой далеко я бы и не ушла при всем желании.

— Привет, Жень. Чего втопила? — слева от меня возникает его широкоплечая фигура. — Домой?

— Привет… Да, — едва слышно роняю.

— Давай донесу.

— Да не надо, — бормочу сконфуженно.

И, как и прежде, рядом с ним полной дурой себя чувствую.

— Все нормально, Жень… — Саша тормозит меня, мягко перехватив за локоть, и забирает оба пакета.

— Нормально? — зачем-то переспрашиваю.

Темноволосый, высоченный, скуластый, с перебитым носом, Химичев словно еще острее чертами становится. И как же сильно он повзрослел…

— Херню сморозил, понимаю… — кивает без каких бы то ни было притязаний.

У меня к нему тоже нет претензий. Но общаться и видеть его тяжело.

До нашего двора идем в молчании. Саша не самый разговорчивый на свете человек. Я — тоже. Стараюсь вообще не смотреть на него. Ладони потеют. Сердце делает кульбиты.

Благо, что магазин, что садик от дома в шаговой доступности находятся, и моя встряска вот-вот закончится.

— Спасибо за помощь, — уже у открытой двери в квартиру Сашу благодарю.

— Да ерунда, — Химичев ставит за порог мои пакеты и кивает в направлении коридора. — Дед-то как? Не болеет? Не видно его.

— Дедушка умер два года назад, — вздыхаю печально.

— Я не знал, — Саша выглядит растерянным и очень искренне добавляет: — Прими мои соболезнования. Хороший он был человек.

— Да, спасибо, — я киваю.

Мишка меня за руку домой тянет.

— А ты так тут и живешь значит? — вдруг спрашивает Саша.

— Ну… да.

Замечаю, куда он смотрит — на мою правую руку, где нет обручального.

— Ясно… — тянет и хмурится.

Я с большим трудом выдерживаю взгляд его темных глаз. И мне страшно. Боюсь, что он все-все поймет, если уже не понял.

— Ладно, мы домой. Спасибо, что помог, — спешу скрыться за дверью квартиры.

— Подожди, — Саша меня останавливает. И, как и несколькими днями тому назад, опускается перед сыном на корточки. — Миша… Миша же тебя зовут?

Насторожившись, Мишка поднимает на меня взгляд.

— Миша, да, — паникую.

Саша же лукаво глядит на Мишку:

— Ты мне сегодня, разве, никакой палец не покажешь на прощание?

— Какой палец? — удивленно выдыхаю.

— Он знает… — заговорщицки усмехается Химичев и достает что-то из кармана джинсовки. — Вот. Держи, — протягивает Мишке ту самую конфету, которую я на кассе оставила, намереваясь сбежать от него.

Женька

На последнем уроке Вика через моего соседа по парте Андрея Грачева передает мне записку.

“Ко мне пойдем?”

Мы с Грачевым сидим за четвертой партой в первом ряду, а Вика с Ерохиным — тоже за четвертой, только во втором.

Я пишу ответ.

“А кто у тебя дома?”

Сворачиваю половинку тетрадного листа в клетку, осторожно скребу пальцем локоть Андрея и с виноватым видом прошу его еще побыть нашим телеграфом.

Но мою корреспонденцию у Вики Ерохин выхватывает, как делает это, примерно, всегда, чтобы повыделываться и подоставать меня через Вику.

Вика шипит на Ерохина, обзывает дебилом и за руку его цепляется, пытаясь забрать записку, но Стас отпихивает ее, разворачивает бумажку, читает и ухмыляется.

— Ерохин, в чем дело?! — строго произносит Анна Николаевна, заметив возню во втором ряду.

— Это не я, это Новикова, — дурачится тот. — Скажите ей, она меня бьет.