Книга В порядке исключения, страница 27 – Юлия Устинова

Я гощу у теток.

Иринке сорок три, а сестре ее, Любе, — сорок четыре.

И хоть формально они мне приходятся тетками, у меня с ними больше сестринские отношения. А вот с их дочерьми, моими двоюродными сестрами, наоборот получилось — это я для них больше тетушка, нежели сестра.

Все они живут в поселке, в двадцати километрах от города.

Дочь старшей тетки, Вика, учится в медицинском колледже, на третий курс перешла, а дочка младшей, Даша, — на второй.

Живут девчонки в общаге, но иногда приходят ко мне ночевать. Мы вместе что-нибудь готовим и смотрим телек. И при собственной живой матери ближе них и их матерей у меня и нет никого.

Но так было не всегда.

Мама со своими родными сестрами уже много лет не поддерживает отношения, как и со мной все последние годы. Да ей, кроме мужиков и выпивки, вообще никто не нужен.

Отец самоустранился от моего воспитания, когда я еще даже в школу не ходила.

Из его родни я только бабушку помню, и как пару раз у той ночевала. А потом она умерла, и вход в семью отца мне был заказан. Боялись ее дочери, что я на квартиру буду претендовать.

С маминой стороны я тоже почти никого толком не знала. Она умудрилась в пух и прах разругаться со всеми своими близкими, и даже на похороны родной матери не поехала.

Но Люба с Иринкой лет десять назад сами нашли меня в контакте, и так началось наше общение, которое с годами переросло во что-то, напоминающее семейные узы. Я и правда чувствую себя частью их дружной семьи. И ни тетки, ни их дочери ни разу не дали мне повода в своих ощущениях усомниться.

— Твой-то там что? — интересуется Люба.

Я качаю головой.

— Ничего. Мы всё.

— Етит твою мать! — она таращит глаза. — Светк, этот-то чего? Нормальный ж, говорила!

— Да, нормальный… — я пожимаю плечами. — Предложил жить вместе.

— А-а… — с пониманием тянет Иринка. — Хитрожопый какой! Конечно. Квартира у тебя своя. Машина. Красотка сама. Что б так не жить!

— Да есть у него квартира. И машина есть. Я ж спрашивала, — встревает Люба.

— Тогда в чем подвох, Свет? — хлопает глазами младшая из тетушек.

— Вот и я не знаю, — бурчу себе под нос.

Я до последнего не хотела им говорить, что с Вовой мы разошлись, потому что знала, Люба точно начнет меня песочить. Она меня даже за Сережу тогда отчитала, мол, ну пришел ж в больницу, а ты его сраным веником.

У Любы процветают комплексы матери-одиночки и незамужней женщины, которые подпитывают ее безуспешные попытки построить с кем-то отношения.

А она — не я. В мужчину Люба сразу вкладывается полностью, за что потом пилит уже себя.

— Ты его бросила, что ли? — спрашивает Люба.

— Да зацепились из-за нечего буквально, а потом… — я опускаю ту часть, где Вова предложил мне не просто сожительство, но и практически совместное будущее. — Потом он просто ушел.

— И не звонил? — уточняет Иринка.

— Нет.

— Давно? — интересуется Люба.

— В июле еще. Тринадцатого.

— Так это почти два месяца уже! И молчала, — ворчит она обиженно.

Я снова пожимаю плечами.

— А что говорить?

— Жалеешь? — спрашивает Ира.

— Не знаю.

— Свет, ты замуж хочешь, я не пойму? — бурчит Люба.

— Да не особо. Я уже как-то привыкла быть одна.

— Дурочка — к такому привыкать?! — ругается старшая тетка. — Я вот все еще не теряю надежды. Сколько там, говоришь, Володе?

— Тридцать девять, — я улыбаюсь.