Книга В порядке исключения, страница 22 – Юлия Устинова

До чего бессовестная овца, реально!

Ну вот и что мне делать?

Открывать этому лагерному придурку я точно не стану. Да даже чисто из принципа!

Звонить в полицию? Но, технически, он не совершил никакого противоправного действия.

Нет. Новых разборок с органами мне не надо. Еще и привлекут за ложный вызов.

Но вся эта ситуация меня совершенно не устраивает. Живи теперь, как на пороховой бочке!

И куда, мать его, делся наш участковый?

Вообще-то, это его работа!

Обратив весь свой гнев на Семёнова, я ищу его номер во входящих.

Он отвечает со второго гудка.

— Слушаю? — сухо бросает лейтенант.

И я вдруг теряюсь, не зная, как мне следует к нему обратиться.

В первый и единственный раз, когда общались, мы расстались на откровенно фривольной ноте. Потом Дима загасился, и я даже думать про него забыла.

Ну, подумаешь, строил мне глазки какой-то лейтенант. Не он первый, не он последний, как говорится. Я про него даже не вспоминала! И ни за что бы не стала напоминать ему о себе, если бы не мой сосед.

— Говорите, — торопит меня лейтенант.

— Здравствуй… те? — неуклюже выговариваю я.

— Здравствуйте, — тем же сдержанным тоном отзывается участковый.

Серьезно? Значит мы на “вы”?

Ладно.

— Это… Соколова, — немного смутившись, продолжаю я. — Светлана. С Советской. Двести двадцать один.

— Да, я понял. Что-то случилось?

— Как бы… да. То есть, нет, ничего такого. Но этот Михайлов приходил. Пинал дверь…

— Вашу?

— Общую. Он в квартиру не может попасть. Я замок сменила.

— В его квартире? — удивляется лейтенант.

Я зажмуриваюсь. Ну какой же болван!

— Нет! На общей двери. Хозяйка должна была ему отдать комплект…

— Ясно, — нетерпеливо бросает Семёнов. — Он где сейчас?

— Не знаю. Он начал тарабанить, грубить. Нервный весь. Агрессивный. Я не стала открывать.

— Правильно сделали, что не открыли.

Виснет пауза. Не то чтобы неловкая, скорее — такая, когда от звонящего хотят как можно скорее отделаться. То есть — от меня!

У меня естественно подкипает. Вот же пиздюк, а!

— М-м… Спасибо, — тяну я ехидно. — А еще какие-то действия с вашей стороны будут?

— Вам сейчас кто-нибудь угрожает? — с очевидным сарказмом отзывается Семёнов.

— Нет, но… Он же вернется… — я даже теряюсь от его нахальства.

— Ясно… — он повторяется.

Тон нашего разговора, мягко говоря, сбивает меня с толку. Такое ощущение, что я с каким-то другим Семёновым разговариваю. У него даже голос такой, словно мы не знакомы — ровный, сухой, без единой живой интонации. Ни намёка на те самые сладкие нотки, что ласкали мой слух в тот вечер.

Как бы… да и хрен с тобой. Только с соседом моим разберись, ладно?

Вспомнив, что это, вообще-то, его прямая обязанность, я добавляю голосу твердости:

— Разберитесь с ним уже, хорошо?

— Давайте вы кричать на меня не будете? — осаждает меня Семёнов. — Я две недели за ним бегаю…

Он говорит что-то еще, но я не слушаю. У меня пар валит из ушей.

Кричать? Где я кричала?!

— Послушайте, Дмитрий… Как вас там? — раздраженно перебиваю его. — Мне без разницы, сколько вы за ним бегаете! Он сейчас приходил и разносил дверь! Орал на меня! Сделайте уже что-нибудь?! Вы участковый или кто, блин?!

Я не знаю, что именно он успел выслушать из моей тирады, потому что, когда я отнимаю телефон от уха, то вижу, что Семёнов сбросил.