Книга В порядке исключения, страница 18 – Юлия Устинова

— Двенадцать лет в завязке.

— Кодированный?

— Да. Это проблема?

— Нет, Вов.

Взглянув на него, я улыбаюсь.

Господи… Ну кто мог оставить такого честного мужика?

— Раков когда-нибудь собирала? — он неловко меняет тему.

— Нет.

— Сегодня на охоту пойдем.

— С ружьем?

— Ага, с арбалетом.

На топовое в нашем регионе озеро мы приезжаем позднее, чем следовало бы. Народу, как в Геленджике в отпускной бум. И Вова бурчит на меня, что надо было выехать раньше, как он говорил, чтобы к вечеру и место козырное занять, и палатку, и шатер поставить, а не колесить по берегу взад-вперед в поисках свободного пятачка.

Локацию, впрочем, Вова оплачивает нам вполне живописную. С одной стороны хорошую тень дают заросли черемухи. Есть свой собственный спуск к воде и небольшая лагуна, окруженная камышами.

И, да, — он ее именно “оплачивает”, когда, взяв бумажник и поправив резинку шортов на своем мощном голом торсе, подходит к мужичку лет шестидесяти, приехавшему на старой “Ниве” и оборудовавшему небольшой лагерь в виде одноместной палатки, стула и котелка на треноге. О чем мужчины говорят, мне не слышно. Да и Вова немногословен.

Я вижу лишь, как мужичок кивает, а затем, как Вова достает из кармана кошелек и отслюнявливает тому несколько банкнот.

— Ты что заплатил ему, чтобы он уехал? — удивляюсь я, когда мужичок начинает собираться.

— А чё такого? Он же на рыбалку. За хером ему такая блатная поляна? Вон дальше камыши, там и клёв лучше. А мы тут с тобой сейчас всё сделаем по красоте.

Я посмеиваюсь над всей этой ситуацией. Мне бы и в голову не пришло предложить кому-то денег, чтобы занять на отдыхе более пасторальный уголок.

— Ну ты даешь. А если бы он не согласился?

— А смысл не соглашаться? Видно же, что бабки ему карман не жмут.

Наглость города берет — это про Вову.

А еще он очень наблюдательный мужчина.

— Ты левша, Свет? — замечает, когда я занимаюсь, тем что по его распоряжению “быстренько строгаю бутеры”.

— Да.

— У тебя почерк, наверное, кучерявый?

— Есть такое дело.

— А фамилия у тебя какая?

— Соколова.

— Моришь, мать? — хохочет Вова. — Ты Светка Соколова?

Я знаю, что его так развеселило, и киваю.

— Да, Вов. Собственной персоной.

Угадайте, что первым Вова поет, нагрузив колонку так, что его хриплый раскатистый баритон разносится над всем побережьем?

Да, да. “Розовые розы”.

И это не разовая акция.

Он исполняет эту песню снова, когда уже солнце медленно опускается над лесом. Но к этому времени его уже вряд ли кто-то слышит.

Слева от нас расположилась компания пожилых отдыхающих — с самоваром на углях, а справа — компания молодежи. И вот у тех колонка действительно долбит на всю округу.

"Она танцует под Шадэ..." на репите.

А я обожаю Шадэ, и прошу Вову включить ее для меня.

И, пока у нас самих играет музыка, особого дискомфорта мы не ощущаем.

Мы с Вовой танцуем под “No ordinary love” прямо на берегу и купаемся в теплой, как парное молоко, озерной воде.

На мне белое бикини, при взгляде на которое Вова чуть не выпрыгивает из своих плавательных шорт.

— Вода — бомба, да?

Стоя позади и прижавшись ко мне, Вова ласкает мою грудь, раздвинув треугольнички лифчика.

— Да-а… Спасибо, что привез. Сто лет никуда не выбиралась.

— Странная ты, Светка, баба, — поражается он.

— Почему?

— А потому что цены себе не знаешь.