Книга Бывшие. Свидание вслепую, страница 31 – Анна Лав

— Ты как, Ангелин? — спрашивает Дима, подбежав ко мне, и осторожно помогает сесть. Его руки тёплые, чуть дрожащие — видно, что он сам ещё не до конца пришёл в себя после схватки.

Он обнимает меня, и я не сдерживаюсь: слёзы, которые я так долго давила внутри, вырываются наружу бурным потоком. Прижимаюсь к его груди, чувствую, как под футболкой быстро бьётся его сердце — такое же неспокойное, как и моё. А он молчит, просто поглаживает меня по спине круговыми движениями, словно убаюкивает. В этом жесте столько заботы и тепла, что становится ещё горче — от осознания, как близко я была к тому, чтобы потерять его.

Дима берёт меня на руки — легко, будто я ничего не вешу, — и аккуратно усаживает на капот своей машины. Металл ещё хранит дневное тепло, но я почти не ощущаю его — всё внимание сосредоточено на человеке напротив.

— Ты… Ты как здесь оказался? — спрашиваю, заикаясь от слёз. Голос дрожит, срывается, слова даются с трудом. — Дурак, это же отморозки, они… Они могли бы покалечить тебя, или того хуже… — шепчу, прикрыв рот руками. Слово «убить» так и не смогла произнести — оно застряло где‑то в горле, колючим комком.

Дима слегка отстраняется, берёт моё лицо в ладони. Его пальцы слегка шершавые, на костяшках — свежие ссадины. Он смотрит прямо в глаза, и в его взгляде читается твёрдая уверенность:

— Я не мог оставить тебя, понимаешь? Ни за что.

В этот момент раздаётся гул моторов — несколько машин резко тормозят неподалёку. Хлопают двери, и вот уже человек пять выбегают из автомобилей — в тёмной форме, с рациями, в бронежилетах. Оперативно, слаженно, без лишних слов они принимаются вязать тех, кто ещё лежит на земле, приходя в себя после стычки. Кто‑то из бандитов пытается сопротивляться, но его тут же жёстко укладывают лицом вниз, защёлкивают наручники.

Один из оперативников подходит к нам, коротко кивает Диме:

— Всё чисто. Можешь отвезти её в больницу — пусть осмотрят. И сам бы не отказался от врача, судя по виду.

Дима кивает в ответ, а потом снова поворачивается ко мне:

— Видишь? Всё позади. Они уже не причинят тебе вреда.

Я наконец делаю глубокий вдох, пытаюсь унять дрожь в руках. Слезы всё ещё катятся по щекам, но паника отступает, сменяясь ощущением безопасности. Дима рядом — живой, целый, и теперь всё действительно будет хорошо. Он стирает большим пальцем слезу с моей щеки и мягко улыбается:

— Поехали домой?

Я киваю, шмыгаю носом и, несмотря на всё пережитое, чувствую, как на губах сама собой появляется слабая, дрожащая улыбка.

— Гелька, ты в порядке? — подбегает брат, крепко обнимает меня, чуть ли ни дохруста костей, и я киваю, уткнувшись ему в плечо. Его куртка пахнет дымом и чем‑то металлическим — видимо, от машины или от оружия, которое он, кажется, всё же прихватил с собой. — Прости, сестрёнка, что так долго… Я застрял на объездной — там авария случилась, перекрыли всё к чертям.

— Если бы не Дима… — мой голос дрожит, срывается на полуслове. Я отстраняюсь, смотрю Коле в глаза, и слова наконец вырываются потоком: — Ты хоть знаешь, Коль, что они собирались сделать? Они хотели… Убить тебя и своего главаря, который уехал… С минуту назад. Они планировали сбежать в Финляндию, забрать кого‑то по имени Симоха… И меня… меня хотели… — я замолкаю, не в силах произнести вслух то, что услышала из их мерзких разговоров.