Книга Бывшие. Свидание вслепую, страница 24 – Анна Лав

И в следующий миг меня резко прижимают к стене дома — так сильно, что воздух с хрипом вырывается из лёгких. Удар о шершавую кирпичную кладку отдаётся болью в лопатках. Кто это? Что происходит? Разглядеть не успеваю — перед глазами мелькает что‑то чёрное, и вот уже плотная ткань ложится на глаза. Повязка. Чёрная, непроницаемая. Ни единой щёлочки света.

Тело будто каменеет. Мышцы отказываются подчиняться, пальцы не могут нащупать край ткани, чтобы сорвать её. Меня грубо подхватывают под локоть — хватка жёсткая, железная — и куда‑то ведут. Шаги гулко отдаются в ушах, смешиваясь с учащённым стуком сердца.

— Отпустите… — пытаюсь произнести я, но голос звучит жалко, почти неслышно.

Меня толкают вперёд, и я ощущаю под ногами не асфальт, а что‑то более гладкое и ровное. Салон машины. Дверь захлопывается с глухим щелчком, рядом раздаётся скрип сиденья. Слышу, как заурчал мотор — низкий, вибрирующий звук, от которого дрожат стёкла. Машина трогается с места, плавно, но неумолимо, увозя меня прочь от знакомых улиц, от спасительного света подъезда.

Сглотнув ком в горле, я снова пытаюсь спросить: «Что происходит?», но слова будто застревают где‑то в груди, превращаются в беззвучный крик. Дыхание сбивается, ладони становятся липкими от пота, а ледяной страх окутывает с головой, заполняет каждую клеточку тела.

Руки не связаны… Но это пугает ещё больше. Могу снять повязку и увидеть своего похитителя… Но нет, слишком страшно… Пока подожду…

На повороте машину резко швыряет в сторону — я едва успеваю вцепиться в сиденье, чтобы не слететь с него. В этот миг меня будто осеняет: а что, если всё это — чья‑то дурацкая шутка? Может, это Соколов решил надо мной поиздеваться? Да, всё сходится!

— Игра без правил, значит, Соколов⁈ — выпаливаю, и голос дрожит от ярости. — Ну ты и… мерзавец! — злость переполняет меня, бурлит внутри, словно вскипевшая лава, ищет выхода. Не раздумывая, срываю с глаз повязку, готовая высказать этому шутнику всё, что думаю.

Но слова застревают в горле. Мой пыл мгновенно испаряется. За рулём сидит вовсе не Соколов, а какой‑то незнакомый мужчина. Он массивный, плечистый, с густой чёрной бородой, наполовину скрывающей лицо. Взгляд у него тяжёлый, цепкий — такой, от которого по спине пробегает ледяной озноб, а волоски на руках встают дыбом. От одного его вида становится по‑настоящему жутко.Головорез, другие слова в голову не приходят…

— Ты права, кукла, — хрипловато произносит он, не отрывая глаз от дороги. Его голос низкий, с едва уловимой насмешкой, но в нём чувствуется сталь. — Игра без правил. Но никакой Соколов тут ни при чём. Сиди смирно, и всё будет нормально. Усекла?

Я молча киваю, стараясь не выдать охватившей меня паники. Пальцы невольно тянутся к карману, нащупывают прохладный корпус телефона. Мысль одна: нужно срочно связаться с кем‑нибудь, предупредить, вызвать помощь… Я стараюсь действовать незаметно, почти невесомо, но…

— Даже не думай, — бросает он, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Зря стараешься. Я всё вижу.

Его слова обрушиваются на меня, как удар молота. Внутри всё сжимается от понимания: я в ловушке, и этот человек видит каждое моё движение.

— Дай‑ка сюда, — резко бросает он, и в следующее мгновение одним ловким движением выхватывает телефон из моих рук. Я даже не успеваю отреагировать — настолько быстро всё происходит.