Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 93 – Екатерина Нагорная

Коридор привёл нас в другую пещеру, поменьше и посветлее, и с озером. Источник освещения я нашла не сразу, сначала подумала — наверное грибы какие-то светились. А потом уже поняла, что источником этим было само озеро. Не знаю, может планктон там какой-нибудь жил, как в море.

И никаких корней. Зона, можно сказать, свободная от сорников.

Клубочек устало откатился в ямку и притих, будто уснул. Интересно, зачем он нас сюда привёл?

У Пересвета, судя по всему, назрел тот же вопрос. Он всё осматривался, внимательно так, подозрительно. К воде близко не подходил. А вот меня к ней отчего-то страшно тянуло. Впрочем, я знаю, почему: после такого-то путешествия кому окунуться не захочется, чтобы смыть пыль дорожную да усталость.

Да ещё голосок этот над ухом: «Давай, Слава, окунись разочек, поплещись в водичке! С разбегу давай, чтоб брызги во все стороны!» Очень трудно было с голосом этим бороться. Да и не хотелось особо. Лучше бы, конечно, в баньку, по местному, а в идеале — в ванну с пеной, с шампунями, масочками разными, с полотенцами мягкими да пушистыми... Мечта!

Но, за неимением лучшего, сойдёт и озеро.

Сначала я бросила в воду кусочек мха — он не зашипел, не растворился, а вполне себе бодренько поплыл по поверхности. Уже хорошо. И то, что его никто не заглотил спустя минуту, было ещё лучше. Что ж, рискнём. Я резво сбросила с себя всю одежду — а чего мне стесняться? — и шагнула к воде. С разбегом решила повременить — мало ли что там.

— Ты куда это собралась? — Пересвет в одно мгновение оказался рядом, хотя только что разглядывал что-то у дальней стены, и крепко ухватил меня за руку.

— Пусти, я искупаться хочу.

— Ещё чего! А вдруг там, на дне, чудище какое живёт? Утащит тебя к себе.

— Ага, потом вернёт и приплатит, чтобы ты обратно забрал. Нет там ничего.

Почему я была так в том уверена? Не знаю. Уверена и всё. Если без лирики и дополнительных рассуждений, то мне туда было надо. Не просто хотелось или было бы неплохо, а надо. Да и клубочек не возражал, вроде.

— Не пойдёшь, — строго сказал боярин, — Такое моё слово. Вон, лучше из родника водицы испей, да лицо умой.

Там, откуда он материализовался, чтобы испортить мне удовольствие, действительно, бил родник. От озера его отделял каменный бортик и приличное расстояние.

— Вот, вода как вода, не светится, — Пересвет подвёл меня к роднику, ухитрившись при этом, ни разу нормально на меня не взглянуть. Муж называется. Я тут перед ним вся как есть, в первозданном, можно сказать, виде. Во всей своей женской прелести. А он!.. Да что за человек-то такой?!

А такой вот человек протянул руку к воде, чтобы зачерпнуть, и тут... Бац! Бац! Клубочек со всего маху ка-а-ак даст ему по этой самой руке, ка-а-ак ещё раз даст! И запрыгал вокруг бешеным баскетбольным мячом, отгоняя от родника. Надо же, всего-то смотанная нитка, а такая сознательная и агрессивная. Бац! По ногам. Бац! В живот боярина. Бац! Чуть в нос не угодил. Ух, какой!

Пересвет аж хватку от неожиданности ослабил. Я вырвалась и злорадно поинтересовалась:

— Что, видно, не так уж хороша твоя водичка? Ишь, как клубочек разошёлся. А мне вот моя нравится. И клубочек не возражает. Ведь так? — это я уже к навигатору нашему повернулась.

Тот, убедившись что мы оба от родника отошли, снова закатился в свою ямку и притих.