Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 87 – Екатерина Нагорная

Ка-а-а-ак влепила я ему кулаком в сокровенное, под полосатыми шароварами спрятанное — этот гад халатик свой распахнуть успел, торопился, видно. А рука у меня тяжёлая — ага, попробуй удержи ротвейлера или, к примеру, кавказца со слабыми руками. Взвизгнул покуситель на честь боярыньскую тоненько и зло. А я ему ещё на ногу, на сапожок кожи тоненькой да расшитой, со всего маху как наступлю. Завизжал, повалился, ругаться так начал, что Шурке завидно бы стало. Я его ещё его же балалайкой по макушке приложила ласково. А нечего к честной боярыне подкатывать, удом заманивать!

Смотрю, а Пересветушка мой спит сном младенческим, только что не похрапывает. Я его будить бросилась.

— Спишь, — воплю да трясу его, будто яблоню, — спишь, муж мой, пока жену твою змеевич соблазнить пытается да ограбить хочет?

Вскочил боярин одуревший со сна — видно, хорошо его песня змеева разморила.

— Что? Где? Какой змеевич?

Показала. Ой, что было! Тут тебе и насилие с унижением, и побитие с поруганием. Насильственные действия с причинением неслабого ущерба здоровью протерпевшего. Да жив остался купчишка и почти цел. Пересвет ему только немного челюсть поправил и разъяснил правила поведения с замужними дамами. Ну ещё повозку мы у него реквизировали, в качестве возмещения морального ущерба, а всё его добро в полог от оной собрали да на дерево повыше подвесили, так, чтоб развязать можно было, но над узлом подумать сперва — лично завязывала одним из морских, бывшим одноклассником когда-то показанных.

А, ну ещё руки загребущие некрепко связали, только чтоб освободился не сразу, да кляпом пасть грязную заткнули — уж больно гадко ругался горе-соблазнитель.

С повозкой путешествие веселее пошло, конечно. Клубочку тоже понравилось. Как припустил по дороге ночной, только успевай поворачиваться да лошадку подгонять (она, кстати, против не была, что мы её у хозяина забрали, может даже бодрее себя почувствовала и свободнее).

Семейным отношениям это происшествие только на пользу пошло. Уж теперь-то муж мой может не волноваться — никакому змеевичу медоточивому меня не взять. Ни песнями, ни лапками, ни удом. Потому что лучше моего Пересвета нет никого и не надо.

* * *

На отдых остановились, только чуть заря занялась. Мне-то что — я выспалась на подушках мягких, — а вот Пересвету и лошади силы для целого дня пути были нужны. Хотя некоторые вчера вполне себе выспаться должны были, пока их жена опасностям и соблазнению неистовому подвергалась. Но ладно, пусть спит, родненький.

Я же пока гоняла от отдыхающих бессонных комаров и другую предрассветную нечисть. А попутно размышляла вот о чём: непрост оказался товарищ Сейзар аль А-Тин, ох, непрост. И клубочек срисовал, хоть тот и спрятался далеко не в последний момент, и меч-кладенец разглядел... Что силёнок у него маловато оказалось, это да. Плюс эффект неожиданности — чего-то не предугадал он, что кто-то может чарам змеиным противиться. Вот только зудело где-то на задворках памяти про другое, истинное обличье змеиного народа. С этим могли у нас проблемы возникнуть ого какие. Я, конечно, в Пересвета верю, но неприятно. Одна надежда на жадность и недогадливость: хорошо бы Сейзар добро бросать отказался, а с узлом разбирался подольше. Пока ожидания оправдывались. Надолго ли?