Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 69 – Екатерина Нагорная

— Боярыня это моя, Ярослава. Да пёс её учёный, — Пересвет поднял меня с земли да рядом с собой поставил. Серый сам приплёлся, молча, слава богам.

— Уж не та ли это боярыня, из-за какой ты князю Любомилу в немилость впал? — довольно ухмыльнулся наш спаситель. — Хороша.

— Это чуур Ильсар, сын хана Большой Степи и брат княгини Саганай, — сказал мне муж и похлопал того по плечу. — Он вовремя приехал на свадьбу сестры, а после проводил меня до половины пути.

Я поклонилась тому, кому была обязана возвращением боярина. Была бы княгиня Саганай такой смелой, если бы не поддержка брата и его людей? Не знаю. Но благодарна ему я была искренне. Тем более, что и сегодня он появился как нельзя кстати.

Немного царапнули слова о скрытом враге. Но так, по верху. Как-то многовато у меня врагов в последнее время: на чужих вон тоже, хоть и слегка, но реагирую.

Чуур Ильсар чуть склонил голову в ответ и окинул взглядом поле боя. Много сорников осталось лежать на вытоптанной земле. Правда, и ушло тоже много. Больше, чем хотелось бы. Да нет, я не кровожадная - просто опасность оказалась слишком близко, даже ближе, чем тогда на псарне. И ещё было странное: должны же были быть какие-то последствия после битвы лично для меня — я, всё-таки, только что в людей ножиком тыкала, а потом его метала. Ничего. Совсем ничего. Точнее, руки, конечно, тряслись, и злость была, и усталость. Но вот этого: «Аа-а-а-а! что я сделала? Как я могла? Они же живые!» — не было. Словно для меня это что-то обычное, словно я уже не раз таким вот образом защищалась и защищала. Сегодня для меня это было нормально. Кажется, во мне всё больше становилось боярыни Ярославы и всё меньше насквозь городской жительницы, кинолога Славки Нечаевой. И я об этом не жалела.

— Что за враги у тебя, боярин? Непонятные. Хилые, крови немного... А бьются, как безумцы, прячутся, как звери лесные, убегают, будто их сносит ветром. И стрел таких я не видел ни разу, — чуур Ильсар выдернул один из дерева, на второй головой кивнул: чуть выше локтя Пересвета торчал зелёный шип — муж мой даже не заметил, как тот впился, хорошо, что не глубоко.

Смахнул боярин шип с руки, даже не поморщился да и крови почти не было, наступил сапогом — сломал и в землю вдавил.

— Тихие враги, подлые и коварные. Сына моего похитили. Следы запутали, погоню по разным сторонам сманили, а нас с боярыней едва жизни не лишили, гуртом навалившись. Найду того, чья воля злая их ведёт да направляет — так же раздавлю, в землю втопчу. А пока буду по лесам выслеживать, в городе вылавливать. У меня собаки обученные, люди злые, — самого Пересвета я таким злым ещё не видела. То есть, злым видела, но именно таким — нет. Самой страшно стало: сорники были врагом куда более ненавистным, чем даже князь.

Потом в голове мелькнула дурацкая мысль, что собаки-то, смотрите, у него обученные! Не у нас. Не мной! Её я задавила быстрее, чем мысль оформиться успела до конца. Раз смолчал муж о вкладе моём, значит, так надо. Да и какая разница, в конце концов, кто учил, чьи собаки... Не будь уже такой дурой, Нечаева! Успеешь ещё...

— Помощь нужна? — спросил брат княгини.

Стоило только сказать «да». Они бы остались, не смотря на сказанные ранее слова о новом враге Степи. Я видела, как посуровели лица воинов в лохматых шапках. Но Пересвет покачал головой: