Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 44 – Екатерина Нагорная

Было лишь двое безмятежно взиравших с крыльца терема на происходящее. Дан и Серый. Всем тревожно, а этим любопытно: сидят рядочком, за происходящим наблюдают.

Пора боярину в путь пускаться. Обнялись они с Колояром, тихими словами обменялись. Меня Пересвет к груди крепко прижал, потом отстранил от себя — в глаза заглядывает.

— Дай слово крепкое, Ярослава, что дурить не станешь, что будешь Колояра слушаться.

— Угу, — говорю, — буду. Даю слово.

А у самой слёзы из глаз: страшно его отпускать, муж всё-таки родной.

Улыбается печально:

— Ох, боярыня-краса, не сыпь слёзки-жемчужины, не зови беду. Жди верно. Буду цел — привезу тебе подарок.

Ага, вот утешил, так утешил. А не будет цел, тогда что? Останусь я и без мужа, и без подарка? Ой-ёй! Ну и глупости в голову лезут!

— Может не поедешь, а?

Головой качает:

— Силой заставят. А так может и обойдётся.

Подвели коня Пересвету. Только он ногу в стремя ставить, как сорвался с крыльца Дан. Налетел, обнял с разбега, в глаза глядит и улыбается. Так светло улыбается, будто сказать хочет, что всё будет хорошо. Разглядел что-то боярин в улыбке этой и глазах сияющих. Разглядел, засмеялся легко, подхватил мальчишку на руки, расцеловал:

— Береги мою боярыню, Дан. Спрошу по возвращении.

Стих перестук копыт, разбрасывающих мокрый снег. Уехал Пересвет. А я всё стояла, смотрела вслед и просила Ладу защитить моего мужа. Почему именно её? Во-первых, я не знала, кого ещё можно попросить. А во-вторых... Ну, любовь ведь дело такое: то она нечаянно нагрянет, то выскочит из-за угла, как убийца с ножом, как классик говорил... Ой-ой-ой, вот не надо об этом, об убийцах, — и так страшно.

Лада меня услышала. Ветер вздохнул ароматом весеннего сада. На миг, на краткую секундочку, но мне стало легче. Да и некогда теперь рыдать: всё теперь на мне. И дом, и двор, и ребёнок. Такая уж моя доля — боярыни, приёмной матери, хозяйки.

Сказать по правде, семейная жизнь началась у меня не очень гладко. И виновата в этом была вовсе не я.

Началось всё, когда стихли свадебные гуляния. Во-первых, Пересвет отселил меня в отдельные покои. Ладно, здесь без претензий, мужика можно понять: обещание обещанием, а супружница в тонкой рубашке под боком — это то ещё испытание и соблазн.

Но вот остальное!

Решила я вернуться к своим профессиональным обязанностям. И пусть Заяц и Хнышем попробуют заржать. Да, боярыня. Но и псарыня тоже да.

И что? А то, что униформу свою я не нашла. В смысле, наряд мужской. Зову служанку.

— Где, — говорю, — одежда моя?

— Сжечь велено, — отвечает.

— Кем велено?

— Так боярином.

Вот так. Вот так, да?! Ладно... Благоверного своего я не нашла, чтобы закатить скандал — уехал куда-то. Колояра тревожить не стала. Достала из Пересветова сундука рубашку и штаны. Хотела самые нарядные — из вредности. Но передумала — и так расходы у нас большие с этой свадьбой, а хороший наряд стоит дорого. А я экономная!

Взяла попроще. Утонула, конечно, во всём этом. Но рукава закатала, верёвочкой штаны подвязала — и всё, красавица. Не очень удобно, но лучше, чем в сарафане. Хотела ещё косы в одну переплести, но ладно, давайте не будем обесценивать мой новый статус.

Псари привычно поухмылялись, конечно. Но уважительно, без хамства. А как обращаться теперь — не знают. Вроде и коллега, а вроде и жена владельца фирмы.