Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 36 – Екатерина Нагорная

Интересно, а я смогу стать оборотнем за хорошее поведение? Я бы не отказалась, наверное. Наведаюсь потом к боярину-благодетелю — поблагодарю, ага.

Похититель замедлил шаг. Кажется, мы на месте. Ну, готовься, псарыня Ярослава. Момент истины.

Руки (да почему руки-то?) оборотня бережно поставили меня на землю, поддерживая, чтобы я не растянулась прямо тут от перепада давления. Вот и руки мои свободны. Оставался мешок на голове. Я прислушалась.

Вокруг царило оживление, радостное какое-то. В голове ещё шумело. Поэтому слов я не разбирала. А потом я услышала смех. Знакомый такой. Смех того, кого я совершенно не ожидала услышать в логове похитителей. Смеялся Дан.

Вот так-так... Это что же такое творится? Боярин и мальчишку втянул в это грязное дело? Или сам Дан не так прост? Выжил же у сорников.

Слёзы накипали в глазах и тут же испарялись от ярости. Хотелось навеки остаться с этим мешком на голове, только чтобы не убедиться в своей правоте — больно. Но руки сами тянулись содрать чёртову тряпку, чтобы посмотреть в глаза маленькому мерзавцу.

Это сделали за меня. Мешок взмыл вверх. Я на мгновение прищурилась от яркого света. А когда проморгалась, обнаружила себя... на боярском дворе. И вокруг знакомые всё лица. Это что такое тут происходит, а?

Рядом стоял наречённый мой Пересвет, страшно довольный и с волчьей шкурой на плечах, за ним — несколько таких же дураков в мехах с ухмыляющимися рожами — дружинники его. На крыльце счастливый Дан в компании ошалевшего Серого. Ну и полный двор челяди во главе с Колояром.

— Что же, свет мой Ярослава, боле никто не посмеет сказать, что я веду тебя под венец не по обычаю, не по заветам предков. Умыкнул я тебя яко волк ярушку кроткую (а-а-а-а-а! и здесь эта шутка дурацкая). Свадьбе зимней — волчьей свадьбе — быть теперь. Так, братья?

— Ау-у-у-у-у! — взвыли дружинники, перекрывая восторженный гомон зрителей этого балагана.

Надо было ему врезать. Пересвету. И не под коленку. Я себя такой дурой чувствовала... Но чем дольше я смотрела вокруг, тем меньше злилась. Они радовались. Все эти люди, которые ещё утро косились и перешёптывались, сейчас так искренне радовались, что впору было подумать, будто все эти «шу-шу-шу» предназначались не мне, а за меня. Вроде как честь мою девичью отстаивали.

Обнял боярин меня за плечи, подмигнул, мол, не боись, псарыня, всё как надо сделаем, достоверно и точно — никому не подкопаться.

— Ну что, друже Колояр, ты давеча при всём честном народе, при князе самом, себя родичем моей невесты признал. Ответствуй мне теперь: отдаёшь за меня Ярославу, племянницу свою названную?

— А что не отдать? Отдам, коли просишь, — Колояр важно подкрутил ус и тоже мне подмигнул. Ага, коллективный нервный тик. Сейчас и у меня, наверное, глазик задёргается.

— Что за вено возьмёшь? Что за невесту попросишь?

Ну здра-а-асте, они тут ещё торговаться станут.

— Да лошадку бы мне смирную, чтобы о нраве кротком Славушкином напоминала, да кошель серебра в утешение.

Интересно, это меня задорого или задёшево сейчас пристроили?

— По рукам, Колояр! Забирай договорённое.

Вороную кобылу держали вчетвером дюжие такие молодцы, но и те подпрыгивали, когда смирная лошадка пыталась встать на дыбы. Что за намёки, граждане? Нормальный у меня характер! И, судя по размеру кошеля — мешка! — утешение моему названному дядюшке нужно очень нехилое. С другой стороны, это получается, что очень даже неплохая я невеста.