Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 33 – Екатерина Нагорная

* * *

Нет, всё-таки, меньше знаешь — крепче спишь, многие знания — многие печали, и кто много знает, тот ходит грустненький.

Разговор с Колояром окончательно лишил меня путей к отступлению. В этом контексте мой побег означал бы не просто неблагодарность, это было бы самое настоящее предательство по отношению к человеку, который мне поверил, мне доверился и был готов встать на мою защиту, пусть и в своих интересах.

Нет, Нечаева, не такой ты человек. Ты не обрадуешь кисельного князеньку, не дашь ему новый козырь, не допустишь, чтобы он довольно потирал свои пухлые ладошки и радостно причмокивал влажной клюковкой, окончательно растаптывая Пересвета. Чем ты тогда лучше этой профурсетки — Дарины? Да ничем. Поэтому утри сопли, прекращай ныть и прими свою судьбу смело и гордо. В конце концов, это далеко не худший вариант. Красавец-муж, готовый сын, статус боярской жены и соответствующие ему плюшки. Нет, это очень хороший вариант в моих обстоятельствах.

Вот так. Встретившись лицом к лицу с истинным принятием ситуации, я отправилась к боярину — условия обсудить. Потому что кое-какие вопросы по совместному проживанию с Пересветом у меня имелись.

— Чего тебе, псарыня Ярослава? — совсем не по-жениховски неласково встретил меня боярин.

Я внезапно оробела.

— Я... это... Я узнать хотела, что делать должна, как боярыня.

Прозвучало так себе. Соболёк выгнул спину.

— А чем женщина в замужестве занята?

Я пожала плечами:

— Откуда мне знать, я там не бывала.

Второй соболь встал напротив первого. Лицо боярина подсветила лукавая усмешка.

— Ох, Ярослава... Хозяйкой в терему будешь, ключницу да тиуна моего погонять, гостей принимать должно, дела городские в отсутствие моё разбирать. Дело тебе найдётся, не заскучаешь, чай.

Ну да, ну да... С вами тут и впрямь не заскучаешь.

— А... — я замолчала, не зная, как лучше сформулировать вопрос на пикантную тему, но Пересвет всё и сам понял, усмехнулся, я бы сказала, невесело:

— Пальцем не трону, коли сама не пожелаешь. Ещё чего спросить хочешь?

Я помотала головой и пулей вылетела из горницы. Колени дрожали, хотелось плакать, почему-то было обидно и стыдно за глупость. Дура какая-то ты, Нечаева.

Терем был похож на муравейник, суетный, шумный, весёлый. Туда бегут, туда несут, оттуда тащат. Все при деле, все на месте. Кроме меня. Ну какая из меня боярыня?

Запала и общего веселья хватило только до вечера.

Я выгуливала Серого, когда услышала за углом перешёптывания стряпухиных девок. Что-то там было про «не по обычаю», про «безродную и чужую», про «не было б беды». Я бы может пропустила бы всё это мимо ушей и вообще забыла бы, только шушуканья становилось всё больше, было оно всё громче и определённее. Суета теперь была не такой весёлой, скорее, настороженной и шипящей. Надо же, как быстро меняются настроения у народа... Как у меня прямо.

Ночью плохо спалось. Я то вертелась, вызывая недовольное ворчание Серого, то забывалась коротким, поверхностным сном с кошмарами и бредом. Я ждала утра как избавления.

Но и утром легче не стало. Внезапно смолкшие девичьи переговоры, косые взгляды, недовольная мина Колояра и, как контрольный, посмурневший боярин. Дело дошло до того, что я решила, будто в чём-то виновата перед всеми ними. Будто я специально попалась на глаза князю, и теперь люди в этом доме вынуждены разгребать последствия вместо меня. Я едва сдержалась, чтобы не пойти к боярину и не отказаться от свадьбы. Нет, не так. Не сдержалась — отложила, чтобы не рубить сгоряча.