Книга Рыжая и кактус возмездия, страница 12 – Маргарита Блинова

— Всемилостивые Предки, какой медальон?!

Но сержант оказался устойчив к воплям задержанных. Он подавляюще громко хлопнул ладонью о стол и загремел на всю комнату:

— Заканчивайте придуриваться, Фелисити Локвуд. Вас видели на месте преступления, вы оказали сопротивление при задержании, а еще у вас характерные травмы, указывающие на то, что кражу совершили именно вы.

— Какие травмы?..

— На медальоне стояло два охранных заклинания, — заявил мужчина с азартом крайне ответственного палача, уже сделавшего замах топором. — Первое вам удалось частично погасить и уйти на своих двоих, но хромота осталась. Но второе охранное заклинание без магического дара или специальных инструментов снять не удалось. Вот почему ваша рука была временно парализована.

Меня затрясло не то от холода, поднимающегося по телу от мокрых ботинок и подола платья, не то от нервов.

— Сознайтесь, Фелисити, — вновь попытался надавить сержантик. — Дэвид Хрон крайне заинтересован в том, чтобы ему вернули медальон в целости и сохранности. Верните украшение, и отделаетесь всего-то пятью годами заключения.

Всего-то пятью?!

Я подавила настойчивое желание вскочить, ухватить стража за полы форменного пиджака и трясти следователя до тех пор, пока у того не проснется совесть или не сдохнет от качки пофигизм.

Но я сдержалась.

Распрямила плечи, нацепила маску холодной отстраненности (очень надеюсь, что не перепутала с выражением безумного испуга), от греха подальше спрятала подрагивающие в волнении руки и голосом холодным, как зимняя вода в речке, потребовала:

— Мне нужен защитник и одно соединение с родственниками по пси-кристаллу.

Сержант не стал скрывать своего крайнего разочарования в рыжей дурочке, сидящей напротив. И вместо защитника и связи одну наивную меня потащили в общую камеру, заявив на дорожку:

— Я дам вам шанс немного поразмыслить, Фелисити Локвуд.

Дурное предчувствие чего-то гадкого и крайне несправедливого засело в груди, как осиновый кол в сердце неосторожного вампира, и не отпускало все то непродолжительное время, пока конвой вел меня в святая святых участка — в камеру временного содержания.

Эмоции мешали нормально думать. Беспомощность бесила. Но хуже всего оказалась компания, встретившая меня в общей камере.

Мда… Жизнь меня к такому не готовила.

Мы еще не приблизились к двум общим камерам, а ноздри уловили сногсшибательные нотки душка перегара, табака и смердящей вони тел, знавших о гигиене только по рассказам других очевидцев.

— Ребят, глянь-ка, новенькую ведут, — донесся нахальный бас, и к прутьям камеры, расположенной справа, приблизился мужчина.

Природа наградила его ростом и мощью человека, способного схлестнуться врукопашную с медведем, но выглядел силач, как почетный работник шеста, главный пользователь масла с блестками и фанат крохотных трусов а-ля фиговый листочек.

— Привет, красавица, — подмигнул здоровяк.

Внутренний голосок ехидно шептал, что бледная «красавица» сейчас больше напоминала клиента реанимации, но кто же в здравом уме спорит с комплиментами? Даже такими сомнительными.

— Етишки-манишки… Начальник, хе… определяй деваху к нам, хе! — прохрипел… прохрипела?.. прохрипело нечто из соседней камеры.

Нечто больше напоминало грязную куртку, которая эволюционировала до зачатков разума. И эти самые зачатки настойчиво требовали слоняться, кататься в грязи, спать на лавках и проливать на себя все, что только можно пролить.