Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 55 – Джози Силвер

Мама отворачивается от плиты и приветствует меня улыбкой истинного хищника.

— Как раз вовремя, милая, – произносит она сладким, как вишневый пирог, голосом.

И ведь наверняка прекрасно понимает, что в воображении я ее душу!

Время от времени мама решает свести меня с каким-нибудь случайным мужиком, которого встречает на радиостанции или в магазине. Последний был сущим кошмаром, и даже она подумывала сбежать от него из собственного дома: я отчетливо помню наш ночной разговор, когда я проклинала ее, а она заверяла, что никогда больше не вмешается в мою личную жизнь. И поглядите, опять за старое!

Я злобно радуюсь, что выгляжу, будто удирала из зоопарка. В волосах торчат клочки тряпок, потому что я экспериментирую с методами завивки своих прямых как палки прядей, с футболки с безмолвным вызовом сердито смотрит принцесса Пупырка. Могу только с ней согласиться. Какого еще реального пупырка привела мама на этот раз?

— Привет! – выпаливаю, одаривая нашего гостя такой широкой улыбкой, что щеки сводит. – Вы, наверное, Майк? Мама мне столько о вас рассказала, и, просто чтобы вы знали, я полностью, на сто процентов, одобряю ваши отношения и согласна, чтобы вы стали моим приемным отцом. В наше время никого не волнует разница в возрасте.

Я смотрю на маму и шепчу «пума»^[11], поводя плечами. Вижу стальные отблески в ее глазах, но не боюсь. Я думала, мы договорились насчет моей личной жизни – или ее отсутствия, – но, похоже, ошиблась и теперь полна решимости сделать так, чтобы ей больше никогда не пришло в голову выкидывать подобные номера.

Штука в том, что они с бабулей склонны вмешиваться в мои дела с благими намерениями и ужасными результатами. Достаточно увидеть, как бабушка гремит доспехами в прямом эфире, чтобы это понять. У мамы же особая тяга к романтическим вмешательствам, и чем я старше, тем тяга сильнее.

Конечно, я понимаю, что ею движет. Она нашла свою истинную любовь очень рано, ей не было и семнадцати, и десять лет во взаимном обожании с мужем составили у нее нереалистичные представления о любви для всех остальных, для меня в первую очередь. Огромные розовые очки так прочно сидят у мамы на переносице, что даже странно, почему она не сутулится при ходьбе. Никто не держал над ней свечку после смерти отца, и все же, кажется, мама живет одиноко. Бабушка ведет себя так же после смерти деда, хотя, разумеется, горе утраты смягчает его призрак, прикованный к ее кровати последние двадцать лет.

Для женщин Биттерсвит любовь – это что-то огромное, всепоглощающее, что кружит голову и меняет жизнь. Вот мама и хочет, чтобы я нашла мужчину, который изменит мою жизнь, и не прочь время от времени подталкивать меня в нужном направлении. Думаете, зная все это, я благосклоннее отнесусь к незнакомцу за обеденным столом? Как бы не так!

Бабушка разливает шампанское по бокалам, молча наблюдая за происходящим, вероятно довольная, что моя ярость нашла новую мишень.

— Мелоди, милая, можно тебя на пару слов? – просит мама, исчезая в гостиной.

Я иду следом и накидываюсь на нее, едва за мной закрывается дверь.

— Мама! – шиплю я сквозь стиснутые зубы. – Ведь мы договорились!

— Он прелестный парень, а ты его смутила. Можно подумать, я интересуюсь кавалерами вдвое моложе себя. – Она прибегает к любимой технике агрессивного шепота, отточенной за годы подобных бесед.