Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 71 – Ирина Ульяненко

Я остановилась.

За окном уже стемнело. Адель включила настольную лампу. На миг в стекле отразились мы все, склонившиеся над столом.

Следующая запись была сделана сильным нажимом:

«Дом на месте. Диван тоже. Почему же я всё время возвращаюсь сюда?»

Я прочла её вслух.

Леон поднял голову.

— Значит, он пытался.

Я перелистнула страницу.

В самом низу, отдельно от остального текста, стояла ещё одна фраза:

«Сегодня услышал Лену. Она звала не меня».

— Прочитай дальше, — попросил Леон.

Я перевернула страницу. На следующей было всего несколько строк:

«Она звала Леона. Дважды. Я узнал имя мастера, но не разобрал, что он ответил. Потом всё исчезло. Проснулся с такой уверенностью, что был рядом с ними, что пошёл искать Лену в саду».

Леон медленно отодвинулся от стола.

— Меня?

— Возможно, другого человека с таким именем, — сказал Сергей.

— Валье решил, что именно мастера.

— Валье тоже мог ошибиться.

Я посмотрела на фотографию девочки. Ей было одиннадцать. Она сидела с книгой на коленях, не подозревая, что спустя больше века четверо незнакомых людей будут разглядывать её лицо.

— Это ещё не значит, что ты должен туда идти, — сказала я Леону.

Он потёр ладонью затылок.

— Я понимаю.

Но смотрел он уже на дверь.

На коридор, который вёл к маленькой комнате с диваном.

В ту ночь я долго не могла уснуть.

Сергей лежал рядом и, судя по дыханию, тоже не спал.

— Ты ведь хочешь сначала найти Валье, — сказал он наконец.

— Хочу поговорить с ним.

— Тогда так и сделаем.

Я повернулась на бок.

— Мы столько раз читали эти записи. Как я могла пропустить?

— Ты искала, как вернуть Тима. Потом помогала Адель. Там много страниц, Катюш.

— А он всё это время…

Я замолчала.

Говорить «всё это время ждал» было неправильно. Возможно, он давно вернулся к семье. Возможно, прожил с Верой ещё тридцать лет. Возможно, его дочь выросла, вышла замуж и до старости хранила ту самую фотографию.

Мы нашли три снимка и несколько записей. Этого было слишком мало, чтобы оплакивать чужую жизнь.

Сергей нащупал мою руку под одеялом.

— Завтра возьмёшь копии. Оригиналы оставим здесь.

— Да.

— И поешь перед тем, как спасать кого-нибудь.

— Я пока никого не спасаю.

— Вот и хорошо. Тогда поешь просто так.

На этот раз я проснулась от холода.

Огонь в камине почти погас. В комнате пахло золой, шерстью и яблоками. За окном по стеклу ползли дождевые капли, а на подоконнике лежал пожелтевший лист, прилипший к раме.

Я села.

На столике возле дивана стояла чашка. Чай был нетронутый, на поверхности плавала тонкая плёнка.

— Господин Валье?

Из соседней комнаты донёсся скрип стула.

Он появился в дверях почти сразу.

Я помнила его постаревшим, но сейчас особенно заметила седину у висков и то, как осторожно он расправил плечи, словно долго сидел согнувшись.

— Екатерина.

Он произнёс моё имя без удивления. Потом всё же улыбнулся.

— Вы опять пришли в плохую погоду.

— Здесь какой месяц?

— Октябрь. Тысяча восемьсот шестьдесят четвёртого года.

Я кивнула, запоминая.

Он поднял кочергу, пошевелил угли и положил в камин полено.

— Мальчик здоров?

— Тим? Да. Живёт дома с мамой. Леон тоже в порядке.

Валье прикрыл глаза, как человек, которому сообщили хорошие новости после долгого беспокойства.

— Садитесь. Я велю принести чай.

— Подождите. Я кое-что нашла у нас в доме.