Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 6 – Ирина Ульяненко

— Какого музея?

Он назвал.

На том конце снова стало тихо.

— Мы должны были передать им стол для выставки, — сказала женщина.

Леон выпрямился.

— Старый верстак?

— Да.

Он закрыл глаза.

Теперь мы знали, почему музейный заказ привёл его к фотографии дивана.

Женщину звали Марина.

Она жила примерно в сорока минутах езды от музея, а мастерская её отца находилась ещё дальше, на окраине небольшого посёлка.

Прежде чем ехать, мы отправили ей снимок записки.

Ответ пришёл почти сразу:

«Это Тим. Он всегда так исправляет восьмёрку».

Следом она прислала фотографию сына.

Узкое лицо, торчащие волосы, щель на месте выпавшего зуба. Он стоял возле велосипеда и держал шлем под мышкой.

Я увеличила снимок. До этого момента Тим был для меня именем на старой бумаге. Теперь я знала, как он улыбается.

Марина переслала записку человеку, который занимался поисками сына, и предупредила, что мы приедем.

Мы не возражали.

Она ждала нас возле ворот.

На ней была свободная кофта с закатанными рукавами. Волосы собраны кое-как, телефон всё время оставался в руке.

Леон назвал своё имя.

Марина кивнула, но руку ему не протянула.

— Покажите.

Он достал папку.

Она взяла копию записки, поднесла ближе к лицу. Пальцы у неё дрожали.

— Это я заставляла его учить номер, — сказала она. — На случай, если потеряется. Он всё время путал одну цифру.

Она провела ногтем по исправлению. Потом заметила дату на соседнем документе.

— Что это?

Я подошла ближе.

— Записка лежала среди очень старых бумаг. Мы пытаемся понять, как она туда попала.

— Вы сказали, у вас есть сведения о моём сыне.

— Есть. Но они странные.

Марина посмотрела на меня с такой усталой злостью, что я замолчала.

— У меня третий день ищут ребёнка. Пожалуйста, не надо со мной играть.

— Мы не играем, — сказал Сергей. — Нам тоже нужно разобраться. Начнём с места, где вы видели его в последний раз.

Она ещё несколько секунд смотрела на нас. Потом развернулась и открыла калитку. Мастерская стояла за домом — невысокое здание с широкими окнами, двумя ступеньками у двери и старым навесом сбоку. Под навесом были сложены доски.

Внутри пахло деревом, пылью и машинным маслом.

Леон остановился сразу за порогом.

Посреди комнаты стоял длинный верстак. Тяжёлый, потемневший, с массивными тисками и вытертой передней кромкой. На левой ножке виднелась трещина, укреплённая старой металлической полосой.

— Это он, — сказал Леон.

Марина резко повернулась.

— Вы здесь были?

— Нет. Мне присылали фотографии повреждений. Музей попросил оценить, что нужно сделать перед перевозкой.

Она посмотрела на верстак.

— Мы ещё ничего не успели.

Леон медленно подошёл ближе. В этот раз он не стал сразу трогать дерево.

— Где именно лежал Тим? — спросила я.

Марина показала вниз.

Между ножками шла широкая полка, достаточно длинная, чтобы на ней мог устроиться ребёнок. На одном краю лежала синяя куртка.

— Я её не убрала. Всё оставила как было.

Я присела.

Куртка была сложена так, чтобы подложить её под голову. Рядом лежал короткий карандаш.

Я не стала его брать.

— Сколько этот стол у вашего отца? — спросил Сергей.

— Лет пятнадцать. Может, больше. Он купил его вместе с инструментами, когда закрывали старую мастерскую.

— Знал, откуда он?

— Только то, что очень старый. Потом музей заинтересовался. Они сами нашли документы.