Книга Пожалеешь, что изменил, страница 34 – Лу Берри

Теперь, глядя на её лицо, я начинал догадываться почему.

— Я приготовила им завтрак, — продолжала Ольга, всё больше распаляясь. — Они всё съели. Вообще всё! Потом через час пришли и заявили, что снова голодные. Я сделала бутерброды. Потом им понадобился обед. Потом ещё что-то. Я весь день только и делала, что готовила и мыла посуду!

— Оль, это дети. Представь себе, им нужно есть.

— Они не едят, Родик. Они уничтожают продукты! Ты представляешь, они даже салат сожрали, который я себе приготовила! Я его в холодильник поставила, а потом прихожу — миска пустая! И знаешь, что они мне заявили, когда я сделала им замечание насчёт того, что они съели мой салат?

Она упёрла руки в бока и передразнила кого-то из мальчишек:

— Вы, тётенька, что-то перепутали. Это наш дом. Здесь всё наше, а вашего ничего нет.

Губы у меня невольно дёрнулись.

— Очень смешно, да? — вспыхнула Ольга. — А мне вот совершенно не смешно! Я в отпуске, Родик. В отпуске! Я вообще мечтала поехать на море, а вместо этого сутками стою у плиты и вынуждена кормить чужих детей!

Усмешка мгновенно исчезла с моего лица.

Чужих детей.

Вот, значит, как.

А ведь совсем недавно она убеждала меня, что хочет с ними подружиться и прекрасно понимает — если мы будем вместе, мои сыновья тоже станут частью нашей жизни.

Мне вдруг подумалось, насколько дальновидной оказалась моя жена, когда устроила этот тест-драйв. Хватило всего нескольких дней, чтобы я наглядно увидел ту сторону Ольги, которую больше года попросту не замечал.

Хотя, откровенно говоря, меня и без того все эти дни не отпускало ощущение неправильности всего происходящего. Я просыпался рядом с Ольгой, слышал за стеной голоса сыновей и всё отчётливее понимал, насколько ненормально выглядит то, что моя любовница теперь живёт в одном доме с моими детьми. Пока две мои жизни существовали отдельно, удавалось не задумываться, насколько грязной была сама ситуация. Стоило им столкнуться — и закрывать на это глаза стало невозможно.

Ольга тем временем продолжала разоряться, совершенно не замечая того, как переменилось мое настроение.

— Я вообще не понимаю, почему они до сих пор здесь! Саня весь день только и делал, что спрашивал, когда мы будем есть. Павлик разговаривает со мной так, словно я ему прислуга. А когда я попросила их хотя бы убрать за собой тарелки, мне заявили, что я им не мать, чтобы меня слушаться! И ведь они правы. Я им действительно не мать и становиться ею не собираюсь. У них есть своя — вот пусть она ими и занимается.

Я молча смотрел на неё, а Ольга, приняв моё молчание за согласие, продолжила уже увереннее:

— Я не хотела до этого доводить, Родик, но так дальше невозможно. Тебе придётся наконец расставить приоритеты. Я и наш будущий ребёнок должны быть для тебя на первом месте. Отвези мальчишек к матери. Пусть живут с ней. Они уже не маленькие, прекрасно обойдутся без тебя. А у нас скоро будет свой ребёнок, которому отец нужен гораздо больше.

Ольга бурно и возмущенно жестикулировала, не понимая, что этими словами подписала себе приговор.

Передо мной стояла женщина, которая совсем недавно красиво рассказывала мне о своей любви и уверяла, что ради меня готова на всё, а теперь предлагала попросту убрать моих сыновей из их собственного дома, потому что они оказались неудобной частью той самой семейной жизни, к которой она так стремилась.