Книга Пожалеешь, что предал, страница 16 – Лу Берри

— Ничего, — выдавил я, чувствуя, как голос предательски садится. — Простите. Просто не могу дозвониться до Али, беспокоюсь.

И бросил трубку. Не смог. Физически не нашёл в себе сил произнести вслух то, что крутилось на языке — что, возможно, той девочки и той женщины, которых она ждёт с приготовленной постелью, уже нет в живых.

Я выдохнул. И понял, что должен был сделать в первую очередь.

Дрожащими пальцами я набрал номер Али.

«Абонент временно недоступен».

Меня затрясло — по-настоящему, всем телом, крупной, неконтролируемой дрожью, будто в комнате вдруг резко похолодало на десятки градусов. Зубы застучали. Мне казалось, что вот прямо сейчас, в эту самую секунду, наступает мой личный конец света — тихий, без грома и молний, но от этого ещё более страшный.

Я набрал 112.

— Здравствуйте, — голос сорвался на середине слова, пришлось откашляться, вдохнуть через силу. — Меня интересует авария на трассе М-12. Я боюсь, что там были мои жена и дочь.

— Ожидайте, — равнодушно ответил дежурный голос, и в трубке зазвучала тихая, издевательски спокойная музыка.

Минута ожидания растянулась в вечность, в которой уместилась вся моя прошлая жизнь — каждая ошибка, каждый поступок, каждое сказанное сегодня слово. В этот миг я отдал бы всё на свете, чтобы вернуть свои страшные слова назад.

Чтобы снова обнять дочь. Просто обнять дочь…

Наконец мне продиктовали список больниц, куда развозили пострадавших. Я записывал названия трясущейся рукой на первом попавшемся клочке бумаги, буквы прыгали перед глазами, сливались друг с другом.

Дальше начались звонки. Один за другим. В некоторых больницах трубку просто не брали — гудки шли и шли, длинные, монотонные, доводя меня до настоящего исступления, до желания разбить телефон об стену. Но в одну я всё-таки дозвонился.

— Я ищу свою жену и дочь, — выпалил я, едва дежурная на том конце ответила, не дав ей даже поздороваться. — Пожалуйста, помогите. Гордеева Алевтина Викторовна и Гордеева Аглая Петровна. Они могли попасть к вам после аварии на трассе М-12 сегодня вечером.

Пауза. Где-то на том конце провода слышался стук по клавиатуре — долгий, невыносимый, каждая секунда которого отдавалась в висках ударом молота.

— Таких пациентов у нас нет, — произнёс наконец усталый женский голос. — Но у нас много неопознанных пострадавших. Документов при них при поступлении не было. Ждите, если что — с вами свяжутся. Больше никакой информации предоставить не можем.

Много неопознанных пострадавших…

Эта фраза застряла у меня в ушах, зазвенела, разрослась, заполнила собой всё пространство вокруг, вытеснив собой любые другие звуки, любые другие мысли — и на этом фоне снова, снова и снова прозвучал мой собственный голос. Тот, что я слышал сегодня из своих же уст — спокойный, самодовольный, беспощадный.

«Лучше тебе исчезнуть».

Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол.

А из груди вырвался дикий, звериный крик — крик человека, который вдруг с абсолютной, беспощадной ясностью понял, что натворил.

Ночь тянулась бесконечно, как какая-то дурная, вязкая субстанция, в которой я тонул с головой без возможности выбраться.

Я не спал. Даже не пытался — просто сидел на краю дивана в гостиной, сжимая в руке телефон, и каждые пятнадцать-двадцать минут набирал номер Али. Раз за разом. Снова и снова.