Книга Пожалеешь, что предал, страница 17 – Лу Берри

«Абонент временно недоступен».

Голос автоответчика — женский, механический, равнодушный, уже звучал у меня в голове даже без набора номера — я слышал его в тишине квартиры, в шуме кондиционера, в собственном дыхании.

К четырём утра я уже не мог просто сидеть. Открыл ноутбук, начал искать информацию в местных новостных каналах, в региональных группах в мессенджерах. Читал комментарии под постами про аварию — десятки отчаявшихся людей искали своих: «Ищу брата, ехал этим рейсом», «Мама, отзовись», «Кто-нибудь видел женщину с ребёнком?». За каждой строчкой стоял такой же ужас, какой сейчас разрывал меня самого.

Я не был один в этом кошмаре. От этого почему-то было не легче, а ещё страшнее.

Ближе к пяти утра в одном из региональных каналов наконец нашёл нужное — адрес оперативного штаба, развёрнутого совместно МЧС и следственным комитетом в здании районной администрации, недалеко от места аварии. Указывалось, что туда могут обращаться родственники в поисках информации о пострадавших и погибших.

Я сразу же сорвался с места и выехал.

Дорога заняла около двух часов. Я её почти не помнил — помнил только, что руки на руле были ледяными, а мысли крутились по замкнутому кругу, снова и снова возвращаясь к одному и тому же: «Лучше тебе исчезнуть». К собственному голосу. К собственной беспощадности, из-за которой мои жена и дочь, возможно, погибли.

Хотя я все ещё не хотел в это верить.

Предпочитал думать, что это какая-то чужая панамка, просто очень похожая на дочкину. Говорил себе, что если бы Аля и Аглая не доехали до Валентины Антоновны — она наверняка мне перезвонила бы…

Я отчаянно цеплялся за последнюю ниточку надежды, а она с каждой секундой становилась все тоньше.

Штаб развернули в здании районной администрации. Несмотря на ранний час, здесь уже вовсю кипела работа — сотрудники в форме сновали между кабинетами с папками документов, отвечали на звонки, что-то записывали. А вдоль стен, на рядах наспех расставленных пластиковых стульев, сидели люди — такие же, как и я, приехавшие сюда в поисках хоть каких-то новостей о своих близких.

Кто-то плакал. Кто-то сидел молча, глядя в одну точку. У всех было одинаковое выражение лица — то, что я, наверно, мог увидеть в зеркале, если бы решился в него взглянуть.

Я подошёл к одному из столов, за которым сидела женщина в форме МЧС с усталыми глазами и толстой папкой документов перед собой.

— Здравствуйте, — выдавил я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я ищу информацию о жене и дочери. Возможно, они были в том автобусе, что попал в аварию на М-12. Гордеева Алевтина Викторовна и Гордеева Аглая Петровна.

Женщина сверилась со списком, палец медленно двинулся вниз по строчкам — и остановился.

Мне показалось, что вместе с ним остановилось и моё сердце.

— Да, — произнесла она ровным голосом. — Такие пассажиры значатся в списке этого рейса.

У меня внутри всё оборвалось.

— Пройдёмте, — сказала женщина, поднимаясь. — Сначала уточню по больницам.

Она отошла к телефону, что-то тихо говорила, называла имена, ждала ответа, снова говорила. Я стоял рядом, вцепившись в край стола, и с каждой минутой ожидания внутри всё сильнее разрасталось что-то холодное, тянущее вниз.

Наконец она положила трубку.

— Среди опознанных пациентов таких имён нет, — произнесла она осторожно. — Но часть пострадавших поступила без документов, некоторые пока без сознания и их личности ещё устанавливаются. Пройдёмте, вас проводят к следователю — возможно, у них есть более полная картина.