Книга Свадьба бывшего, страница 80 – Ольга Слободская

Фотоаппарат.

Третий человек. В комнате был третий. Тот, кто снимал. Конечно, был. Я семь лет не задумывался об этом, потому что мне было не до этого. Кто-то же держал камеру. Мужчина не мог снимать сам, у него обе руки были заняты: одна на плече, другая на подушке, а потом на лице.

Я не мог разобрать, кто это. Мужчина или женщина. Высокий или низкий. Светлое пятно, тёмный прямоугольник у лица. Всё.

Фото пятое и шестое были похожи на первые. Разные ракурсы. Глаза закрыты на всех шести. На всех шести.

Я откинулся на спинку кресла.

Тогда, в воскресенье, на кухне, я спросил её, где она была. Она сказала: у Альки. Весело, легко, с подробностями. А в пятницу, в Городце, она сказала: я была в отключке, я ничего не помню, я проснулась в халате, Алина сидела в кресле всю ночь. И я сказал ей, что у неё новая версия.

Я вспомнил её лицо на террасе в Городце, когда я сказал про фотографии. Оно стало белым. Не бледным, а именно белым, как бумага, как будто из него разом ушла вся кровь. Губы тоже стали белыми. Она смотрела на меня и не дышала. Я видел, что она не дышит, и подумал тогда, что она хорошая актриса.

Она не была актрисой. Она никогда не умела врать лицом. Только словами. Тогда, на кухне, она врала словами, и лицо у неё было весёлое и спокойное, потому что она не думала, что врёт о чём-то важном. Она думала, что врёт о том, где переночевала пьяная. А в Городце у неё было лицо человека, которому сказали, что с ним что-то сделали, а он не знал.

Я встал и подошёл к окну. Внизу, на Рождественской, ехали машины, шли люди, у кафе напротив сидели на летней веранде девушки с бокалами. Волга за домами была золотой от вечернего солнца.

Алина сказала мне в воскресенье, семь лет назад: «Её у меня не было. Я не могу тебе врать». Это было правдой. Кати у неё не было. Катя была в гостинице.

Катя говорит, что Алина сидела с ней в номере всю ночь.

Если Алина сидела с ней всю ночь, то в два часа четырнадцать минут Алина была там. В номере. Когда стоял этот человек у кровати с камерой. Когда мужчина с часами держал Катино лицо, поворачивая его к объективу.

Если Алина там была, то это она стоит в зеркале.

Если Алины там не было, то Катя врёт, что она была. Но зачем Кате врать, что подруга была с ней всю ночь? Это не облегчает ей ничего. Это не делает её невинной. Наоборот. Это значит, что Алина знает, что было в номере. И Катя сама это говорит. Сама указывает на свидетеля. Так не врут. Так врут, только если уверены, что свидетель подтвердит.

А может, Алина вышла. На полчаса. За водой, покурить, позвонить. И в эти полчаса… Кто? Кто вошёл с камерой, с мужиком, в номер, который сняла Алина на свой паспорт, ключ от которого был у Алины?

И кто прислал мне фотографии? Кто знал мою почту, ту, институтскую, которой я тогда почти не пользовался? Катя знала. Глеб знал. Мама знала. И Алина. Алина знала, потому что я ей эту почту давал, когда она мне пересылала какие-то документы для свадьбы, тайминги от Кати, счета. Катя сама попросила её, чтобы мне не морочить голову.

Я вернулся к столу. Открыл ещё раз первое фото. Нажал правой кнопкой, «Свойства», «Подробно». Я инженер, я проверяю исходники всего, что мне присылают, у меня это в пальцах.

Дата съёмки: 16.06, 02:14:37. Камера: Canon EOS 5D Mark III. Объектив: 24–70 мм. Выдержка, диафрагма, ISO. И строчка внизу: «Серийный номер корпуса: 032021004417».