Книга Измени нас, страница 37 – Татьяна Михаль

— Иди на хер, урод! – рявкает тот, кто лапал меня. – Мы тебя зпомнили, мудила.

— Ты реально попал, – усмехается другой.

И только русый молчит, буравит Майкла ненавидящим взглядом и взмахивает рукой, останавливая и не позволяя своим шавкам набросится на него.

— Идём, – говорит мне Майкл.

Практически выбегаю из аудитории, а Майкл вдруг закрывает за мной сломанную дверь, сам остаётся с этими отморозками.

Я чувствую, как по спине пробегает мерзкий холодок. Я едва держусь на ногах. Никогда мне не было так страшно. Но я жду. Просто жду. А он целую вечность находится там один, но я не слышу звуков борьбы, лишь негромкий разговор, но не могу разобрать слов.

В голове шумит. А ещё болит скула и челюсть от удара.

И когда мне кажется, что Неро там слишком долго и я готова звонить в полицию, вызывать МЧС, Скорую и бежать к ректору, чтобы все они спасали Майкла, как он выходит.

В его руке мой рюкзак. Другой берёт меня за руку и ведёт за собой.

Ведёт не к ректору, не к проректору, а… в библиотеку.

Заводит меня в самый дальний проход и останавливается между двух стеллажей с книгами.

Нависает надо мной и смотрит на меня. Жёстко, пристально, бешено.

— Рассказывай. Кратко, чётко и по делу. Без соплей. Какого хера ты попёрлась туда? Даже если бы этот муда… Горячев тебя и позвал. На хера, Надя? – шипит он, едва сдерживая ярость.

Кладёт руки на стеллаж по обеим сторонам от меня и ещё сильнее давит своей аурой.

Спиной вжимаюсь в книги, чувствую, как полки впиваются в кожу.

Мне становится страшно. Недавно было очень страшно, а сейчас вообще.

Майкл смотрит на меня, а я смотрю на него, рассматриваю его черты, избегаю глаз. Не знаю, что сказать. У меня нет ответа… Это был порыв… Радость, что Алекс меня позвал, я уже мечтала о поцелуе…

Я, идиотка.

С этими мыслями смотрю на парня. Инстинкт самосохранения вопит, чтобы я бежала. Хотя Неро меня спас. Снова.

И вообще… Он слишком близко, смотрит на меня слишком внимательно. Давит. Пугает. А ещё мне стыдно. Стыдно, что он увидел меня в лапах этих мерзавцев.

А ещё мне просто дико, как хочется под горячий душ, чтобы вода смыла гадкие прикосновения. А ещё лучше врубить кипяток. И вылить на себя все гели для душа, какие найду. И отдраить себя жёсткой губкой. А ещё лучше сразу утопиться.

Боже, наверное, в глазах Майкла я тотальная неудачница. Лузер, каких поискать.

Ощущаю, как лицо и шея начинает гореть от жгучего стыда. Глаза снова щиплет. Я стараюсь изо всех сил сдержать предательские слёзы, но не могу. Подбородок дрожит, по щекам стекает солёная влага. Я всхлипываю и просто закрываю лицо руками.

— Бля, огонёк… Ты просто… Sei proprio un’oca.[9]

МАЙКЛ

Я злюсь на неё. Сам удивлён своей реакцией.

Раньше меня не заботило, кого и за что пытаются нагнуть в прямом и переносном смысле. И не важно, парень это или девушка. Я просто не обращал внимания на такие мелочи. Просто проходил мимо. У меня своих проблем навалом. А сейчас…

Бля… она стоит передо мной, перепуганная, маленькая, тонкая, похожа на мираж, на сказочную книжную героиню. Вся нереальная, воздушная. Легко обидеть, а уж сломать ещё проще.

Она от шлюх универских отбивалась сама, а сегодня оказалась в западне. Ещё немного, и от её невинности – физической и духовной не осталось бы и следа. Растоптали бы, унизили и забыли бы о ней.