Книга Межгорье, страница 77 – Юлия Устинова

— За это отбирают детей?

— Да.

— Ясно.

И все. Никаких расспросов, печальных взглядов и разговоров о том, какая я сильная и прочее бла-бла-бла. Никакой жалости.

— А где твоя… мама? — пользуясь моментом, я тоже проявляю любопытство.

— Она погибла, — отвечает Клим. Его лицо мрачнеет, приобретая беспомощное выражение. — Автомобильная авария.

— Давно?

— Давно.

Я сочувственно киваю. Клим отводит взгляд.

Вот и поговорили.

К нам снова подбегают собаки. Прижав уши и виляя хвостом, Веста опускает мяч у ног хозяина, после чего подпрыгивает, демонстрируя радость и готовность продолжить игру. Клим с улыбкой треплет по загривку свою любимицу, наклоняется за мячиком и бросает его вперед.

— Вика? — спрашивает он, когда собачий лай стихает.

— Что? — я иду на пару шагов впереди и вынуждена оглянуться.

— Мне пофигу, что ты старше. И то, что не подхожу тебе — плевать я хотел.

Заявление Клима заставляет меня остановиться вовсе.

— Даже так. Ну и что мне с тобой делать?

— Все.

Его губы растягиваются в садистской ухмылке, от нее по-моему телу проходит волнующая дрожь. И вместе с этим я все больше осознаю нелепость нашего разговора.

Я заигрываю с парнем, с чьим папашей кувыркалась в постели. С парнем, который меня домогается, а сам при этом трахается с другой.

Когда думал, что достиг дна, а снизу постучали — знаете, о ком это? Ага, обо мне.

Возбуждение в теле сменяется раздражением. Я вспоминаю, как прихорашивалась, собираясь на дурацкую прогулку, и злюсь все больше.

— Чушь собачья. Ты, я, прогулка эта, поцелуи, флирт — все дурь. Тебе есть, с кем развлекаться, а мне не до развлечений. Про идеал я тебе нарочно сказала, чтобы подразнить, чтобы по носу щелкнуть, ясно? — за несколько секунд гнев накрывает меня полностью. — Мужчины, которые мне попадались, в конечном итоге оказывались козлами. Ты был козлом с самого начала. Ты говорил мне обидные, оскорбительные вещи, ты обращался со мной, как с чмом, а теперь тебе хочется со мной всего? Правда? И я должна на это клюнуть? Броситься тебе на шею? Чего ты ждёшь от меня? Еще больших унижений? Тебя это заводит, да? Гнобить и трахать девушек? Обращаться с ними, как со шлюхами? — закрыв рот, я перевожу дыхание. Клим хлопает глазами. Кажется, он не ожидал подобного. Да я и сама не ожидала. — Ну что же ты молчишь?

Прочистив горло, Клим наконец произносит:

— Я… не умею… по-другому.

И выглядит так, словно решает в голове длинное уравнение со множеством неизвестных.

— Хорошая отмазка! Удобная! И что? Я должна тебя понять, простить и позволить залезть в трусы? — огрызаюсь я.

Только выплюнув обиду, не чувствую ничего, кроме пустоты внутри. И начинаю понимать, что дело не только в Климе. Весь мой опыт общения с противоположным полом — сплошное разочарование. Клим просто попал под раздачу. И, да, он по-прежнему, козел.

— Залезть к тебе в трусы? Ты думаешь, только это у меня на уме? — усмехается парень.

— А разве нет? — я смотрю на него с опаской.

— Нет. Все намного хуже, Вика. Зачем ты рассказала мне про “собачий кайф”?

Я нервно сглатываю, когда он приковывает меня к месту внимательным взглядом.

— Просто… вспомнила.

— Или это был намек? Может, тебя заводит жестокость?

Мы смотрим друг на друга не моргая.

— Не думаю.

— А ты представь. Если я тебя сейчас разверну, возьму за шею и оттрахаю, как сучку, разве тебе это не понравится?