Книга Межгорье, страница 74 – Юлия Устинова

Андрей последние дни почти все время проводит в питомнике, и мы едва ли перекинулись с ним десятком фраз.

Мы не ссорились — ничего такого. Я не в том положении, чтобы качать права, да и Андрей сразу расставил все точки над “и”. Однако я еще никогда не чувствовала себя такой дешевкой.

Андрей при всей своей обоятельности, мужественности и искренности порывов разозлил меня. По его мнению, я нуждаюсь в ласке. Ладно. Но почему он решает, когда у нас будет секс, а когда — нет?

То есть, мне нельзя влюбляться в него и надеяться на продолжение, а ему позволено менять правила, когда захочется, только лишь на том основании, что он мужчина?

Достало.

Во мне взыграло самолюбие, о существовании которого я раньше даже и не подозревала. Где же оно было в тот вечер, когда Андрей пригласил меня к себе? Или когда Клим лапал меня?

Да черт его знает.

Наверное, я повелась на то, что два здоровых сексуальных мужика обратили на меня свое внимание. Я как та плешивая дворняжка, которую сначала поманили одним куском, потом другим, и вот она бегает туда-сюда, думая, за который схватиться вперед. Только правда в том, что никто домой ее такую не возьмет. Вот и мне максимум, на что можно рассчитывать — перепих без обязательств.

Оглядываясь назад, я понимаю, что всегда такой была.

Мягкотелой. Уступчивой. Слабой.

В школе у меня не было подруг.

Одевалась я как попало, училась средне, звезд с неба не хватала. А в конце второго класса у меня вши обнаружили.

В своей жизни я встречала немало поганых людей, но, за исключением Кирилла, никто из них не сравнится с моими одноклассницами. Я до сих пор считаю, что девочки младшего школьного возраста — необычайно жестокие существа. До самого окончания начальной школы они звали меня не иначе, как Вшивая Вика. Никто со мной не хотел сидеть за одной партой, тем более дружить. Иногда, очень редко, когда одна из девочек становилась неугодной большинству, у меня появлялся шанс ненадолго почувствовать себя нужной. Стоило лишь кому-то из одноклассниц поманить меня пальцем, и я бежала, как шавка. Потом, конечно, девочки снова мирились, а про меня забывали…

И вот это дерьмо я притащила в свою взрослую жизнь… Умом я все понимаю, да только толку. У меня нет ощущения собственной ценности. Да и откуда ему взяться-то?

Хотя первые недели моей жизни на заимке Боголюбовых оказались глотком свежего воздуха. Андрей меня хвалил и дал то, на что я даже не рассчитывала, но так отчаянно нуждалась — внимание, теплоту, поддержку. Только я сама же все и испортила. А за последнюю неделю этот райский уголок превратился в место, откуда мне все чаще хочется сбежать.

Еще эта Татьяна треплет нервы.

Что она, вообще, о себе возомнила?

Андрей тоже хорош. Молчит как рыба, пока его тетка откровенно меня провоцирует — то еда ей не такая, то белье с пятнами.

Я держусь из последних сил. Правда. И за те дни, что Татьяна живет здесь, почти натренировалась равнодушно воспринимать ее язвительные реплики.

Но как бы там ни было, она здесь на правах гостьи, я же — обслуживающий персонал, просто домработница.

Уже во дворе я натыкаюсь на такую картину: обхватив себя руками, Татьяна наблюдает за тем, как Клим гоняет мяч с Димой.

Мальчик очень привязался к Андрею и его сыну и ходит за ними весь день как хвостик. А сейчас, нахмурив брови, Дима пытается обыграть взрослого. В какой-то момент Клим нарочно пропускает мяч. Забив гол, Дима подбегает к парню и виснет на нем. Взяв малыша на руки, Клим подбрасывает того в воздух. Довольный Дима радостно визжит.