Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 99 – Полина Раевская

Он стискивает зубы, отчего на щеках вздуваются желваки. На секунду я улавливаю что-то во взгляде, который он вроде хочет отвести, но будто бы одергивает себя, заставляя смотреть: с вызовом, холодом и настороженностью.

У меня же в ушах звенит, как от хорошего удара по голове. Подсознательно я все уже поняла, но мысль ухватить так и не получается, пока оживленный голосок Лики не прорывается сквозь вакуум шока:

— Арина Николаевна, вы, как всегда, такая стильная, как из Пинтереста. Классно смотрится эта олимпийка. А у Тимы, кстати, такая же была, только он ее где-то посеял.

Я вновь перевожу взгляд с нее на «Тиму» и усмехаюсь.

Посеял? Ну, да, конечно… Прямо, как совесть.

— Вот как? — тяну с едким смешком и не могу удержать в себе яд. — А я, как раз, нашла. Смотрю, думаю, вроде нормальная, можно носить, но раз это ваше...

Беру двумя пальцами ворот олимпийки, не скрывая брезгливости, и резко вжикаю собачкой, будто не вещь сдираю с себя, а Тимуркино блядство.

— Да нет, вы что?! Оставьте, потом вернете, — тут же машет руками сердобольная Лика.

— Спасибо, но, — кривлю губы в ломаной улыбке и, глядя в блядушные глаза, чуть ли не швыряю олимпийку в кобелиную рожу, припечатывая, — мне чужого не надо.

На несколько секунд повисает оглушительная тишина. Глаза в глаза: мои горящие, дикие, больные и его — потемневшие, нечитаемые. Лика переводит непонимающий взгляд с меня на Тимура, хмурится явно пытаясь что-то понять по его окаменевшей, лживой роже, но, куда ей, если даже тетям с опытом не удается.

— А вы тоже здесь живете? — растерянно улыбнувшись, невпопад спрашивает она, чтобы как-то выйти из неловкого молчания.

Это «тоже» бьет под дых. Качаю головой и на морально-волевых снисходительно уточняю то, что и так понятно без слов.

— А вы с Мингаровым у нас, значит, парочка?

Душа застывает, как перед прыжком с обрыва и в следующую секунду летит в пропасть от короткого кивка.

— Еще со школы, — расплывается Лика в счастливой улыбке, добивающей меня.

Оказывается, я еще надеялась на возможную вечеринку, соседство, дружбу, братско-сестринские отношения, да что угодно, мать его! Но, увы…

Понятия не имею, как закончила этот обмен «любезностями», как дошла до машины и оказалась на Варшавском шоссе, по которому гоню теперь, едва контролируя скорость. Меня трясет от шока, бешенства и какого-то истерического хохота, застрявшего душащим комом где-то на уровне голосовых связок.

Мудачина! Скотина блудливая!

Господи, а я-то думала какой интригующий парень, а все так банально и пошло оказалось. Кому скажи, засмеют.

Взрослая тетка и так лохануться! Браво, Арина, просто браво!

И почему меня даже на долю секунды не посетило подозрение?! Девочки ведь предполагали. Но я с чего-то решила, что со мной такое никогда не произойдет, что я какая-то исключительная, хотя даже Монику Беллуччи не обошла сия участь.

Боже, как же это… У меня не находится слов, все внутри клокочет от калейдоскопа самых разных эмоций.

Сжимаю руль с яростной силой, чтобы не шибануть со всей дури кулаком и прикусываю губу, сдерживая поток мата. Если бы не Лешка, так утруждаться бы не стала и еще в подъезде устроила бы шоу: врезала бы Мингарову по его невозмутимой роже, на лоскуты бы располосовала, чтобы соплями кровавыми умылся.