Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 132 – Полина Раевская

— Уйди с дороги! — обдав меня бархатно-цветочным ароматом, цедит она сквозь зубы, когда я преграждаю ей дорогу. — Совсем уже?! Не хватало, чтобы кто-то заметил.

Она начинает быстро, нервно оглядываться, я же не в силах оторвать от нее взгляд, тоже нехотя поворачиваю голову. В конце коридора стоит Склярова. Застыла у подоконника, роясь в сумке и, как бы между прочим, поглядывает в нашу сторону.

Блядь, как же она достала меня! Еще перед ней не хватало шифроваться.

Снова смотрю на Заю и, чуть наклонившись к ней, понижаю голос:

— Пойдем в аудиторию, сделаем вид, будто ты позволила мне отработать сейчас.

Она дергает бровью, явно обалдев от моей наглости.

— Ага, еще что тебе позволить?

— Ну, если я начну перечислять, боюсь, мы надолго застрянем.

Секунда. Одна жалкая секунда, а между нами начинает коротить.

— Пошел вон! — цедит моя бестия яростно, а меня в дрожь кидает, и идиотская улыбка прорывается наружу. Цепляет ее. Ух, как цепляет!

— Только после того, как поговорим, — парирую. Получается жестче, чем планировал, а может, именно так, как и надо. Уже хрен разберешь, где у меня расчет, а где просто крыша едет от невозможности соблюдать дистанцию, когда Зая стоит в шаге и пахнет собой, раздражением и обещанием чего-то охуенного.

— Ты мне еще условия будешь ставить? — рвется из нее смешок напару с возмущением.

— Ты ведь мне свои поставила, — пожимаю плечами, а после бросаю бомбу. — Что, если я выполнил?

Арина замирает. Совсем ненадолго, но мне достаточно, чтобы пульс сбился. Я ведь теперь живу на этих микропаузах, ловлю все: как напрягается линия челюсти, как темнеет взгляд, как пальцы крепче сжимают папку или что там у нее в руках — неважно. Важно то, что смысл доходит, что она понимает, о чем я. И важно, что ей не всё равно. Или я просто настолько хочу в это верить, что уже вижу признаки даже там, где их нет.

— Мне это не интересно, — припечатывает она, взяв себя в руки.

— Да? — насмешничаю, хотя ни в чем не уверен, но делаю к ней шаг.

Она не отступает. Бестия моя, гордая до клинического диагноза. Стоит прямо, подбородок вздернула, силится казаться невозмутимой, а во взгляде молнии сверкают.

— И поэтому ты теперь отыгрываешься на Анж?

Страйк! То, что попал вижу сразу. И мне паршиво от этого, правда паршиво, но я не останавливаюсь, потому что хочу знать. Мне, блядь, жизненно необходимо понять, есть у нее что-то ко мне или я один так красиво и окончательно наебнулся. Последние дни этот вопрос уже не просто грызет, он поселился под кожей.

— О, ну надо же, какой заботливый ты парень! Жаль только не побеспокоился, каково будет девушке узнать о твоих похождениях, — рвется из Арины едкий смешок.

Что сказать? Заслужил. Но все равно продолжаю по-мудацки отыгрывать:

— А ты хочешь ее просветить?

— Упаси бог! Единственное, чего я хочу — чтобы ты держался от меня подальше. Ты мне омерзителен! — отрезает брезгливо, только вот врет ведь. Я почти уверен, что врет. Или хочу быть уверен… Настолько, что готов лезть в огонь голыми руками.

— В чем твоя проблема, Зай, ну так, если без пыли и начистоту? Тебе же в поезде было абсолютно плевать, есть у меня кто или нет? А сейчас с чего вдруг столько экспрессии? Я ведь тебе ничего не должен, по сути, да и тебе нужен был только секс. Ты ведь меня не любишь? — спрашиваю напрямик, почти иронично. Но вот именно, что «почти». Внутри в этот момент все замирает так резко, будто кто-то нажал паузу. Даже кровь, кажется, перестает нормально циркулировать по венам. Я сам слышу, как звучит мой голос: насмешливо, нагло, с цинизмом, за которым удобно прятать все, что страшно показать. Однако, сам тем временем напряженно жду.