Книга Мастер теней и его пленница, страница 84 – Эла Завейская

«Имя вернулось?»

«Вернулось».

Я жду, но он не произносит имени. Я чувствую, что оно вот-вот сорвётся с его языка.

Всё это занимает у нас одно мгновение. Я делаю шаг к левой колонне.

— Стоять, — говорит командир. — Принц велел взять её живой. Бейте по ногам.

Арбалеты опускаются. Тени, что лежат у сапог Шайры, поднимаются с пола и встают передо мной в рост. Стрела бьёт в тень и падает на лёд.

Я иду через зал, мимо Вариуса, мимо разбитой лампы. Шайра стоит у колонны и смотрит на меня из-под вуали.

— Ты не дроу, — повторяю я. — Под холмом мы шли через грибной зал с мокрыми тряпками на лицах. Моррис обходил споры по карнизу. Ты шла сквозь пыльцу ровным шагом и вывела нас наружу. Споры берут всех. Тебя они пропустили.

Шайра молчит.

— В Зале Эха ты держала пальцы на вороте. В нише у расколотой Чаши у тебя из-под ворота пробилось серебро, и я решила, что так положено. — Я делаю ещё шаг. — Моррис растягивал моё имя, Вариус растягивал моё имя, и каждый раз твоя рука ложилась на клинок. Растянутое имя ты слышала раньше. «Ки-и-ира» — так тянет его твой муж, внизу, в ошейнике, когда натирает обсидиан.

Под вуалью у неё вздрагивает подбородок.

— Ковш Королевы в грибном саду — это Большая Медведица, наше небо. Выложить его мог только тот, кто под ним вырос. — Я подхожу ближе. — У ворот дворца стражница отступила перед тобой дальше, чем перед Матроной. А в Обсидиановом доме из стекла на нас смотрела женщина в короне из теней.

Лёд у меня под ногами белеет. Изморозь идёт от её сапог мне навстречу.

— Я сфальшивила в бабушкиной колыбельной, и ты спела строку правильно. Эту песню пели стражи Порога. Внизу её триста лет никто не поёт: стражей перебили. Ни Моррис, ни гхола её не узнали. Её помнит замок. А замок между мирами теперь — ты.

Я останавливаюсь прямо перед ней.

— Наземница пришла посмотреть на нашу Слезу. Туда, где убили девяносто одну наземницу. Убийцу ты искала сама и сегодня стояла в темноте и слушала её признание. — Я киваю на тени у её сапог. — А тени стража, который вспомнил, где родился, склонились перед своим замком.

Я вдыхаю.

— Кира осталась в том лесу под дождём. Тебя зовут Киррас, и ты — королева Подземья.

Зал молчит. На льду трещит фитиль упавшей лампы.

Шайра поднимает руку в перчатке к вороту, расстёгивает пряжку и опускает глухой ворот.

На ключице у неё горит серебряная метка. Узор у неё ветвистый, и свет идёт изнутри кожи. Метка Короля.

Изморозь срывается у неё из-под сапог и бежит по всему залу: по льду, по колоннам, по сапогам светлых. На бородах у старейшин оседает иней. Над головой у Шайры поднимаются тени. Они свиваются в корону, и зубцы у короны шевелятся.

Эту корону я видела в чёрном стекле.

Она снимает вуаль. Лицо у неё человеческое, уши круглые.

— Нашли, — говорит она низким голосом, с хрипотцой, отвыкшим от слов.

Потом она смотрит на меня, и в углу рта у неё появляется усмешка.

— Ну здравствуй, землячка, — говорит она на моём языке.

От её слов у меня перехватывает горло. Всё это время на моём языке при мне матерился только её муж.

— Здравствуй, — отвечаю я. Голос садится. — Могла бы и раньше сказать.

— Могла. — Она переходит на общий язык, громко, для всех. — Кто назовёт королеву не вовремя, тот её убьёт. Ты назвала вовремя.

Командир светлых улыбается.