Книга Мастер теней и его пленница, страница 81 – Эла Завейская

Ещё один.

Я поднимаю наши руки вместе. Его ладонь внизу, моя сверху, кровь одна на двоих. Подношу их к краю Слезы. Голубой свет бьёт нам в пальцы снизу.

— Твоими руками, — говорю я. — Я только помогаю.

Его пальцы вздрагивают и сжимаются на моих.

Удар.

Он поднимает голову с моего плеча. На ресницах у него иней, иней лежит в уголках глаз. Он смотрит на наши руки.

— Своими руками, — шепчет он.

Последний удар.

Мы вместе опускаем руки в Слезу.

Внутри неё ледяная вода. Холод проходит по руке до плеча и сразу уходит. Свет вспыхивает. Голубой выцветает до белого, белый наливается золотом. Кровь уходит у меня из ладони тонкой тёмной нитью и тянется вниз, на дно. Слеза пьёт её медленно. Ровно столько, сколько я даю.

Глубоко под нами что-то поворачивается.

Я слышу это всем телом. Под льдом постамента, под полом зала, под Двором, далеко внизу, где лежит Бездна, замок проворачивается мягко и до конца. Для друга. И оттуда же приходит ответ — негромкий, как треск тонкого льда на ветке.

На поверхности воды на миг появляется отражение стеклянной щели у расколотой Чаши. Белые корешки, которые я видела под ней, больше не кажутся мёртвыми: на самой тонкой жилке раскрывается почка. Видение пропадает, но под ладонью в воде я ещё чувствую, как далеко внизу тянется навстречу что-то живое.

Лёд постамента светлеет и становится прозрачным. Сквозь него вниз уходят ступени из чёрного стекла, и на каждой загорается фиолетовая руна. Эти ступени я видела в грибном кругу в ночь Самайна. Дорога вниз открыта. Я чувствую её ладонью, в воде: она открыта для меня и для того, кого я веду. «К королеве войдёт та, чью кровь узнает Порог, и тот, кого она поведёт».

Иней на груди Дэвиана тает. Он сходит с подбородка, с горла, с шеи, с груди и каплями стекает по рёбрам. В начале рубца, под ключицей, держится последняя точка холода, и в следующее мгновение исчезает и она.

Клятва исполнена.

— Слышишь? — говорю я. — Ты успел.

Он поднимает на меня глаза.

И рубец раскалывается.

Кожа расходится по всей его длине, от ключицы до рёбер. Из трещины бьёт свет, чёрный и золотой вперемешку. Дэвиан кричит и выгибается у меня в руках, и вместе с криком через связь в меня входит его память.

Сначала приходят тёплая темнота и чьи-то руки. Женщина с серебряными нитями в косах сидит над колыбелью и поёт.

Она поёт певучие слова с мягким щелчком на концах. Мотив идёт вниз, потом вверх, а на той самой строке поднимается выше всего.

Этот мотив я знаю с детства. Бабушка пела его мне на даче у печки, на языке, которого сама не понимала. «В нашей семье её пели всегда», — говорила она. Именно эту строку я нарочно сфальшивила для Шайры.

Колыбельная одна: наверху её пела моя бабушка, внизу её поёт эта женщина. Две стороны одной двери.

Мальчик растёт. Перед ним дверь из чёрного камня, огромная, до самого свода. Перед дверью стоят стражи в чёрном, с руками на клинках. Мальчик стоит рядом с ними, и копьё у него длиннее его самого. Его учат: ключ приходит сверху, замок ждёт внизу, страж стоит между ними.

Потом огонь. Сверху спускаются фэйри с факелами, впереди идёт высокий воин в тёмной короне. Стражи падают один за другим. Женщина с песней падает у двери. Мальчика хватают за горло и прижимают спиной к камню. Рука в чёрной перчатке ложится ему на ключицу и ведёт вниз, через грудь, до рёбер. За рукой в него входит чернота из-под двери, Тьма Бездны, и за ней приходит боль, а потом лёд. Лёд затягивает ему грудь, голову, всё, что было раньше. Женщина зовёт его по имени из огня. Имя уходит под лёд, и разобрать его я успеваю только наполовину.