Книга Мастер теней и его пленница, страница 74 – Эла Завейская

Я оборачиваюсь к столу.

Гребня на нём нет.

Ева

В Долгую ночь в Зимнем Дворе гасят все огни, и в темноте за мной приходит лорд Вариус, которого я вчера видела в цепях.

До темноты остаётся целый день.

Гребень я ищу всё утро: под столом, под койкой, в складках белого платья. Клео стоит в дверях и смотрит на пустой стол.

— Розалин, — говорит она. — Шла мимо нас с подносом, когда Мастер шептал Касу. Под салфеткой у неё блеснуло. Я решила — ложка.

— Ложки Рози кладёт на салфетку, — говорю я. — Под салфетку она кладёт хлеб.

Розалин я ищу до полудня. Кухарки пожимают плечами. В бельевой пусто. На лестнице северной башни сидит кошка и вылизывает лапу.

В полдень Розалин приходит сама. В руках у неё кувшин, глаза красные, подол мокрый до колен.

— Вода, госпожа, — говорит она и ставит кувшин на стол.

— Где гребень, Рози?

Губы у неё белеют. Она смотрит на кувшин.

— Воду я сегодня с утра носила в южное крыло, госпожа, — шепчет она. — Мне велели. Я несла и плакала, и половину расплескала на подол.

Южное крыло. Покои Хранительницы.

— Кто велел? — спрашиваю я.

— Вода… — Розалин всхлипывает. — Вода сегодня ледяная, госпожа.

Я беру её руки в свои. Пальцы у неё мокрые, кольца на запястьях звякают.

— Хватит, — говорю я. — Я поняла.

Розалин плачет беззвучно, одними плечами. Потом высвобождает руки и уходит.

— Морвен слышала всё, что Дэвиан шептал Касу, — говорю я Клео. — И про полночь у Чаши, и про колонны.

Клео смотрит на мокрые следы на полу.

— Значит, к полуночи она будет готова, — говорит она.

Под рёбрами у меня стучит второе сердце. Далеко, на юге. Оно бьётся тяжело, и под ключицей у меня ноет его холод.

«Гребень у Морвен», — говорю я ему. «Она слышала про полночь и про колонны».

Он долго молчит. Потом отвечает:

«Слышу. Мятежники стоят на нашем берегу и ждут. Король держит меня здесь». После паузы он добавляет: «Я вернусь».

После полудня приходит Каспиан, в чёрном с серебром, волосы забраны в хвост. Он не улыбается.

— Я пойду в зал Совета до заката, — говорит он. — Встану за колоннами раньше, чем погасят огни.

— Она знает про колонны.

— Тогда она увидит меня там. — Каспиан пожимает плечом. — Свидетель, которого видят, всё равно свидетель.

Он смотрит на мокрые следы у стола.

— Розалин была здесь?

— Утром она носила воду в южное крыло, — говорю я. — Ей велели.

Каспиан застывает, лицо у него белеет. Он поворачивается и бьёт кулаком в косяк, и с костяшек течёт кровь.

— Южное крыло, — повторяет он.

— Ночью, Кас. Ночью ты спросишь её сам.

Он кивает и уходит, не вытерев руку.

Ближе к закату приходит Шайра, одна, без Морриса. Она садится на пол у двери, спиной к косяку, кладёт чёрный клинок на колени и молчит.

Я сажусь перед ней на корточки.

— Сегодня здесь опасно, — говорю я. — Тебе лучше уйти вниз.

Шайра качает головой. Вуаль шевелится от её дыхания.

— Я пришла посмотреть на вашу Слезу, — шепчет она.

Имя у меня на языке. Я его глотаю и встаю.

Клео помогает мне надеть белое платье. Подол подшит: Розалин успела. Осколок я перекладываю в левый рукав, под узкую манжету, к запястью. Рукава остаются серебряными — я из упрямства не даю им потемнеть.

На закате над Двором бьют колокола.

По галереям идут слуги с колпачками на длинных шестах и гасят лампы, одну за другой. Клео задувает свечу на столе. Огонь в камине она заливает водой из кувшина Розалин. Пар шипит, и Двор уходит в темноту.