Книга Мастер теней и его пленница, страница 75 – Эла Завейская

В самую долгую ночь Зима гасит огни и ждёт рассвета в темноте. Так велит обычай.

Я поднимаю ладонь к лицу. Ладони я не вижу.

Клео видит в темноте. У двери шорох: Клео встаёт. Шайра молчит, но её плечо касается моего: в темноте она пересела ко мне.

«Говори со мной», — прошу я Дэвиана. «Здесь темно».

«Здесь тоже. Мятежники жгут факелы и стоят». Под ключицей у меня колет его иней. «Ты в платье?»

«В белом. Тебе бы понравилось».

Он меня слышит через связь. Я его тоже: холод, ветер, конскую шею под ладонью. Мы держимся друг за друга через половину Зимы.

В темноте время тянется, и часы сливаются.

В коридоре звучат лёгкие шаги и останавливаются у нашей двери.

Потом бьёт металл. Дверь вздрагивает от ударов, металл звенит о металл, и дерево трещит в косяке.

— Гвозди вбивают, — шипит Клео. — В косяк.

Две тени, которые со дня возвращения живут у моих щиколоток, вздрагивают и прижимаются к ногам. Потом гаснут. Я их больше не чувствую.

— Железо, — говорит Клео.

Через связь от Дэвиана приходит рывок: он тоже потерял эти тени.

Удары стихают, и наступает короткая тишина.

Потом бьют в саму дверь. Бронзовый засов держится, держится и вылетает из гнезда, и дверь бьёт в стену.

— Сосуд, — говорит из темноты сухой голос. Я знаю его с первого Совета. — Чаша ждёт.

Клео беззвучно уходит от меня в темноту. Потом звуки возвращаются: звякают клинки, кто-то хрипит, падает тело.

— Милорд, — певуче говорит кто-то с южным выговором. Так говорил Аэлир. — Женщина справа.

Плечо Шайры только что касалось моего. Я протягиваю руку. Пусто.

Чужие руки хватают меня за плечи. Перчатки у них жёсткие. Я выдёргиваю осколок из-под манжеты.

Ледяные пальцы смыкаются у меня на запястье. Я знаю эту хватку. На первом Совете эти пальцы держали мою руку над Чашей, пока лунный нож резал мне палец.

Я бью осколком вслепую, сверху вниз, туда, где у этой хватки рука. Осколок рвёт ткань, входит в кожу и идёт вдоль предплечья. Вариус шипит. На пальцы мне брызжет тёплое.

Это правая рука, та самая, что держала нож.

Хватку он не разжимает.

— Мастер Теней осквернит обряд, — говорит Вариус мне в лицо. Голос у него ровный, и кровь капает с его руки мне на запястье. — Провести его правильно могу только я.

— Кто тебе это сказал?

— Хранительница.

— Она лила их кровь в Слезу! Девяносто одну! Спроси её, чья рука…

Перчатка зажимает мне рот.

— Фэйри не лгут, сосуд, — говорит Вариус. — Ты в платье. Хорошо. Закон соблюдён.

Где-то справа Клео рычит моё имя. Звон клинков всё ближе, совсем рядом. Щёлкает арбалет. Клео вскрикивает.

Меня поднимают. Чьё-то плечо упирается мне в живот, ноги отрываются от пола. Осколок я успеваю сунуть обратно под манжету. Я бью кулаками по чужой спине, и кулаки попадают в кольчугу.

«Дэвиан!»

«Слышу».

«Вариус. Его выпустила Морвен. Меня несут к Слезе».

«Держись».

«Держусь».

* * *

Дэвиан

Мятежники стоят на нашем берегу с рассвета.

Их сотни. Они перешли брод, вырезали заставу и встали спиной к воде. Факелы горят у них в каждом ряду: огонь в Долгую ночь, на земле Зимы, нам в лицо.

И стоят.

Мои тени ходили к ним в полдень. Мятежники едят, пьют, играют в кости и спят по очереди, а оружие у них лежит на земле. Хлеба они взяли на несколько дней, а лестниц у них нет.

Кайрен сидит в седле рядом со мной, без шлема. Наше войско стоит в темноте: в Долгую ночь огня не зажигает и войско.