Книга Пламя греха, страница 79 – Лаура Пеллегрини

— У меня дела, хорошего дня, — коротко говорит она. Людовика проходит мимо меня, но я хватаю её за запястье.

— Не так быстро. — Я притягиваю её к себе. Она показывает мне свой профиль, и я почти уверен, — Людовика затаила дыхание. «Какой эффект я оказываю на тебя, а, Ви?» — У тебя есть что-нибудь приличное из одежды?

Она смотрит на меня убийственным взглядом.

— Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? — шипит она, и я улыбаюсь своей обычной улыбкой, той, которую, как я знаю, она любит до безумия.

«Людовика, Людовика, как бы я сейчас прижал тебя к стенке…»

— Что-нибудь стильное.

— Я всегда одеваюсь стильно! — отвечает раздражённо.

— На дискотеке я мог бы сказать обратное.

Она дёргает рукой, и я отпускаю её запястье. Ви в ярости.

— О чём бы ты ни думал, забудь, — парирует она.

Я щёлкаю по нёбу языком, и она округляет глаза.

— Это работает не так, понимаешь? Обычно я отдаю приказы, а все остальные просто затыкаются и подчиняются, — произношу мрачным голосом. — И в заключение этого энного вызова, который ты бросила, будто тебе десять лет, ставлю тебя в известность, что ты идёшь на обед со мной и Вито. Никаких отказов я не приму.

— Я не пой…

Я хватаю её за шею, и слова замирают у неё в горле. В миллиметре от моего рта. На мне.

«Людовика, Людовика, ты играешь в кошки-мышки».

— «Да, Дамиано», вот что ты должна сказать, только это. Никаких отговорок, никаких гримас, просто чёртово «да», и я обещаю тебе, никто не пострадает.

Людовика хватается за моё запястье, закрывает глаза, и через несколько секунд я отпускаю её. Она кашляет, но меня ей не провести. Я точно знаю, с какой силой сжимал на горле пальцы; она даже не испытывала нехватку дыхания. Людовика касается шеи, бросает на меня сердитый взгляд и уходит, не сказав больше ни слова.

* * *

— Идея обеда мне совсем не нравится, — говорит Вито.

Мы стоим в саду и ждём, пока Людовика соберётся. Ветер приносит аромат раннего лета, а море издалека кажется расплавленным серебром.

— Что я должен был ответить? «Пожалуйста, располагайся у меня дома». Даже под угрозой смерти этому не бывать, — отвечаю я, намекая на просьбу Донны Анджелы.

— И я не могу переварить тот факт, что ты хочешь взять Людовику, — продолжает он.

Я засовываю руки в карманы, сигарету в зубы.

— Правда? Скажи мне, что бы ты сделал на моём месте? — я бросаю вызов.

— Я бы оставил её на вилле.

Я киваю, беря сигарету двумя пальцами.

— Так, ты обрекаешь её на смерть, — коротко говорю я.

— Что ты имеешь в виду?

Я смотрю в лицо своему советнику, выдыхая дым.

— Я отослал и Кармелу. Насколько я знаю, Донна Анджела могла быть зачинщиком того маленького инцидента, в котором ты принял участие. Так что, Вито, сделай мне одолжение, прежде чем судить мой выбор, используй свою чёртову голову.

Он больше ничего не говорит, и меня это устраивает. Привести Людовику на обед и посадить рядом со мной будет не только чётким посланием, определяющим её положение в этой семье, но и обозначит границу, которую Донна Анджела не сможет пересечь, если только не захочет открыто бросить мне вызов и развязать против меня войну. Тот, кто тронет Людовику — умрёт, будь он проклятым слугой или боссом мафии. Плюс, только рядом со мной Людовика будет по-настоящему в безопасности, не здесь и не где-либо ещё. Вито идиот, если думает иначе.