Книга Пламя греха, страница 37 – Лаура Пеллегрини

— Сядешь или предпочитаешь пройтись пешком? Выбирай сама, — предлагает он со странным огоньком в глазах. На моих губах появляется слабая улыбка. Неужели он понял?

— Я поеду.

— Хорошо, потому что экскурсия ещё не закончена. Тебе нравятся аттракционы?

Людовика

Из машины я выхожу, когда солнце уже садится. Огни парка аттракционов отражаются в тёмном стекле машины вихрем красок; в воздухе пахнет леденцами и конфетами. Я молча следую за Дамиано, обращая внимание на то, куда ставлю ноги, позади меня один из двух мужчин замыкает шеренгу. Люди смеются, гуляют между аттракционами, дети едят мороженое, кто-то плачет на руках у родителей. Я чувствую себя здесь не в своей тарелке, мне никогда не нравились подобные места, они всегда вызывали у меня тревогу, хотя их цель прямо противоположная. Мы чужие посреди всего этого великолепия огней и взрывов смеха. Мы выглядим искажёнными, как тёмное пятно посреди такого количества света. Внезапно я чувствую себя виноватой перед этими детьми, которые приходят сюда просто повеселиться, но не знают, откуда берутся все эти вещи. У меня нет уверенности, что этот парк был построен на грязные деньги, но сам факт того, что мы останавливаемся перед одним из самых новых аттракционов, усиливает мои подозрения. Я замечаю скамейку (которая выглядит так, словно только что вышла из мультфильма), и сажусь, ожидая, что, чёрт возьми, мы должны здесь делать. Дамиано поворачивается, смотрит на меня через плечо, затем говорит что-то мужчине, которого, кажется, зовут Микеле. Лысый, размером с борца сумо, он уходит в толпу, и через некоторое время возвращается с хот-догом и банкой колы в руках. Микеле идёт переваливаясь, его ноги слегка подворачиваются от собственного веса; он подходит ко мне и протягивает еду, бормоча пару слов на сицилийском языке.

— Для меня? — спрашиваю я, чтобы развеять все сомнения, и он вытягивает голову вперёд, как те марионетки, похожие на Трампа, которые были так модны некоторое время назад.

Я смеюсь. Хватаю хот-дог, и мой желудок сердито урчит. Такое я обычно не ем, и кажется, не пробовала фастфуд лет сто, но голод есть голод, а запах меня завораживает. Поэтому, плюнув на фигуру, я безжалостно вгрызаюсь в булку, сопровождая несколькими дольками картошки-фри. Когда от хот-дога остаётся половина, я замечаю, что издалека за мной наблюдает Дамиано. Он смотрит на хот-дог, потом на меня, прикуривает сигарету и возвращается к разговору с невысоким мужчиной с белыми волосами и заметным животом.

Вито опирается локтем на забор, за ним стоят два мастифа. Позади них, среди огней и паров уличной еды, высится аттракцион: шатёр, похожий на цирковой, из которого на меня тревожно смотрят разгневанные клоунские головы. Выше, возле кассы, табличка разрешает доступ на аттракцион только лицам старше шестнадцати лет. Заходит группа парней после оплаты билета, а меня передёргивает, и я плотнее кутаюсь в пальто. Кому в голову придёт блестящая идея войти в дом ужасов, оформленный в цирковом стиле, где внутри вас ждут демонические клоуны? Конечно, не мне.

Я доедаю хот-дог, последнюю картошку, допиваю кока-колу, а затем встаю, чтобы выбросить всё в урну.

— Лучше? — слышу я, а когда разворачиваюсь, вижу перед собой Дамиано.

— Моему животу да, но бёдра кричат о мести, — бормочу я, возвращаясь на скамейку. Дамиано следует за мной, остальные смотрят на меня, и я вдруг понимаю, что оказалась здесь не случайно. Я начинаю нервничать.