Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 6 – Моника Берг

Слова Давида Аланова, сказанные в залитом солнцем зале у недостроенного свадебного торта, звучали в ушах Златы весь день как набат. Она сбежала обратно в свой кондитерский цех, пытаясь спрятаться за работой: взбивала белково-масляный крем, собирала сахарные лепестки для верхнего яруса, проверяла температуру в холодильных камерах, но руки то и дело замирали. Перед глазами стоял его потемневший взгляд из-под густых бровей, его тёмные усы и то, как яростно он заступился за неё перед своей высокомерной невестой.

Совесть правильной девушки твердила ей: «Злата, не смей! Он без пяти минут чужой муж, послезавтра в этот зал съедутся триста гостей!». Но стоило ей вспомнить циничный телефонный разговор самой Инги со своим московским любовником о том, как они улетят в Милан сразу после получения доли Аланова, как внутри поднималось горячее возмущение за этого гордого, сильного мужчину, которого пытаются обмануть за его же спиной.

Около восьми вечера в кондитерский цех спустился старый управляющий замком Вахтанг и с поклоном передал Злате просьбу хозяина: спуститься по каменной винтовой лестнице в историческую винотеку замка, чтобы выбрать коллекционный мускат и коньяк сорокалетней выдержки для пропитки центрального яруса торта.

Винные погреба «Чёрного Утёса», вырубленные прямо в монолитной скале под замком ещё в девятнадцатом веке, встретили её прохладным полумраком, мерцанием кованых настенных факелов-бра и густым, благородным ароматом дубовых бочек, винного камня и сухого разнотравья. В дальнем дегустационном гроте у массивного дубового стола стоял Давид.

Он расстегнул ворот своей чёрной рубашки на две пуговицы и держал в руках два хрустальных бокала с янтарным, густым как мёд старинным мускатом. Когда Злата в своём бордовом кителе и белом фартуке вошла под каменный свод, Давид поставил бокалы на стол и медленно пошёл ей навстречу, отрезая путь к выходу.

— Я думал, ты побоишься спуститься ко мне в погреб, моя сладкая пышка, — тихо произнёс он, останавливаясь в полушаге и с наслаждением вдыхая идущий от неё тёплый аромат ванили, сливок и духов с нотами дикой розы.

— Я пришла исключительно по рабочему вопросу за коньяком для бисквита, Давид Русланович! — попыталась сохранить строгость Злата, хотя её грудь под бордовой тканью кителя вздымалась так часто, что верхняя золотая пуговка опасно натянулась. — И вообще, вам нельзя оставаться со мной наедине в подвале за два дня до вашей свадьбы!

— В моём замке слово «нельзя» произношу только я, Злата, — низким, властным голосом ответил Давид, подходя вплотную и прижимая её спиной к теплому вековому дубу огромной винной бочки. Его широкие ладони упёрлись в дерево по обе стороны от её пышных бёдер, замыкая её в кольцо. — Ты весь день пряталась от меня на кухне. Почему? Боишься меня или боишься того, что сама почувствовала вчера ночью, когда мои губы коснулись твоих пальцев?

— Я не хочу быть разлучницей на чужом празднике! — выдохнула она, поднимая на него полные смятения голубые глаза. — Даже если ваша невеста вас не любит…

Взгляд Давида мгновенно заострился.

— Что ты знаешь про Ингу? Говори.

Злата прикусила губу, но врать этому человеку в глаза она не могла. Коротко и честно она пересказала ему утренний телефонный разговор Инги в банкетном зале, который та вела перед самым его приходом — про какого-то «котика», ожидание подписи брачного контракта и побег в Милан с долей виноградников.