Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 3 – Моника Берг

— Это аванс за торт, — сказал он ровно, будто ничего особенного не случилось, и отступил на полшага. — Дальше будешь отрабатывать.

— Чем это интересно? — Злата услышала собственный голос будто со стороны.

— Увидишь, золотая. Спокойной ночи.

Он уже взялся за дверную ручку, когда Злата, сама не зная зачем, сказала ему в спину:

— Вы так и не представились, товарищ безопасник.

Мужчина обернулся. В полумраке цеха его улыбка показалась совсем не безобидной.

— Утром узнаешь. И, Злата, — он кивнул на её испачканный кремом лацкан, — смойте это молоком, а не водой. Крем на шёлке от воды въедается.

Дверь закрылась. Злата ещё минуты две стояла, прижимая холодные пальцы к пылающим щекам, и смотрела на недостроенный торт, будто он был виноват во всём происходящем. Потом всё-таки заставила себя домыть ярус, убрать мешок и погасить свет.

Ответ на вопрос, кто этот властный, невероятный мужчина в чёрной рубашке, от одного взгляда которого она забыла, как дышать, ждал её ровно в десять часов утра следующего дня в главном каминном зале замка — и этот ответ перевернул весь её мир с ног на голову.

В четверг утром главный банкетный зал замка «Чёрный Утёс» был залит солнечным светом, падающим сквозь высокие панорамные окна, за которыми на фоне лазурного неба сверкали снежные короны Кавказского хребта. В десять ноль-ноль здесь собралась вся команда организаторов предстоящего торжества: флористы из Москвы, декораторы, шеф-повар ресторана и сама Злата в свежем винно-бордовом кителе и белом фартуке, державшая в руках серебряный поднос с дегустационными образцами начинок.

В центре зала в бархатном кресле сидела невеста — двадцатипятилетняя Инга, высокая, неестественно худая блондинка с холодным, капризным лицом и тонкими, поджатыми губами, которая брезгливо перебирала образцы кружевных салфеток и вполголоса разговаривала по телефону с каким-то «котиком», обещая ему, что «после субботней подписи брачного контракта и перевода доли в виноградниках они сразу улетят вдвоём в Милан».

Услышав этот обрывок фразы с расстояния трёх шагов, Злата невольно нахмурилась: ничего себе высокая любовь у невесты хозяина гор! Но размышлять об этом ей не дали — двустворчатые двери зала распахнулись, и управляющий торжественно объявил: «Господин Давид Аланов!»

Злата подняла глаза ко входу — и серебряный поднос в её руках едва не грохнулся на мраморный пол. В зал вошёл тот самый властный, широкоплечий кавказец с благородными тёмными усами и хищным прищуром чёрных глаз, который вчера в полночь прижимал её к столу в кондитерском цехе, слизывал крем с её пальца и целовал в губы!

На нём снова была безупречная угольно-чёрная рубашка и чёрные брюки, а все управляющие и охрана замка вытянулись перед ним по струнке. Это был не начальник безопасности. Это был сам Давид Аланов — грозный ххозяин гор и жених, для свадьбы которого она пекла пятиярусный торт!

Встретившись взглядом с округлившимися от ужаса и смущения глазами Златы, Давид ничуть не смутился: напротив, в глубине его зрачков вспыхнуло открытое, жаркое торжество, и он направился прямиком к ней, пройдя мимо собственной невесты так, будто та была пустым местом.

— Доброе утро, Злата, — низким, бархатным голосом произнёс Давид, останавливаясь вплотную к ней и оглядывая её румяное личико в обрамлении светлых кудряшек. — Надеюсь, спалось на новом месте сладко?