Книга Господин ищет не любовницу, страница 8 – Илиоса

Я шагнула внутрь. Комната оказалась маленькой, но не тесной: кровать с простым серым покрывалом, шкаф, стол у окна, стул. Окно выходило в сад, где тени уже ложились длинными полосами, будто кто-то нарочно расчертил землю на клетки. Рядом с дверью висел тонкий шнур для вызова прислуги — он был почти незаметен на фоне тёмной обивки.

— Умывальник там, — Торвальд кивнул на угол. — Полотенца свежие. Завтра утром горничная принесёт смену белья и расскажет распорядок дня. Господин Лортас просыпается рано.

Он чуть помедлил на пороге, будто хотел добавить что-то ещё, но потом просто чуть наклонил голову, не поклон, а скорее знак, что инструктаж окончен.

— Если понадобится что-то срочное, дёрнете шнур. Придёт горничная. А если вопрос касается господина, обращайтесь ко мне. Хочу сразу прояснить: ваш первый день работы официально начнётся только завтра. Сегодня вы можете отдохнуть, привести себя в порядок и привыкнуть к дому. Но помните: даже в день отдыха вы должны быть готовы, если господин позовёт.

И ушёл.

Дверь закрылась за ним с тихим, почти вежливым щелчком, и я вдруг осталась наедине с этой аккуратной, чужой тишиной. И с ощущением, что за соседней стеной тот, чьё спокойствие теперь в какой-то степени зависит от моих шагов, моего голоса, моего умения не шуметь.

Я подошла к окну и оперлась ладонями о холодный подоконник. Пальцы всё ещё помнили холод серебряного колокольчика. «Умеешь двигаться без суеты», — сказал он. Как будто это было главным талантом для сиделки. Не умение перевязывать раны, прислуживать, переодевать пациента, возможно, мыть его, а просто не шуметь.

Я усмехнулась про себя. Было странно.

Но ещё хуже всего было то, что весь день я пыталась вспомнить хоть что-то из жизни новой себя. Но в голове было пусто.

Обернувшись, заметила на столе тонкую книжку в тёмном переплёте. Взяла её, открыла наугад. Стихи. Я не знала языка, почерк был красивым

Положив книгу обратно, я сняла платье, которое мне дала экономка, и надела ночную рубашку, которую нашла в шкафу. Ткань была выглажена, пахла лавандой и каким-то старым деревом, а не стиральным порошком.

Умывшись ледяной водой и попробовав вымыть как следует руки, я села на край кровати и наконец позволила себе выдохнуть. Год. Это было слишком долго. Я думала, мне должно хватить и одной недели, чтобы перевести дух, понять, где я, и придумать, как найти путь обратно.

Вдруг в соседней комнате что-то тихо скрипнуло, будто кресло чуть сдвинулось по полу. Я замерла, прислушиваясь. Потом снова наступила тишина, но теперь она была другой: не пустой, а наполненной чьим-то присутствием. Будто за стеной кто-то сидел и тоже не мог уснуть.

Я легла, натянув одеяло до подбородка, и закрыла глаза. Но сон не шёл. В голове крутились слова Лортаса: «Здесь хорошее место, чтобы прятаться». И его взгляд, когда я сказала правду. Не тот взгляд, который ждёт лжи, а тот, который знает: правда бывает опаснее любой выдумки.

Где-то в глубине дома часы пробили полночь. Двенадцать ударов, чётких и ровных, будто отсчитывали не время, а шаги к чему-то неизбежному.

Я уснула.

А проснулась от грохота за стеной. Будто что‑то тяжёлое рухнуло на пол. Не скрип кресла, не случайный стук, а именно падение.

Я вскочила. Секунду я стояла, вцепившись пальцами в край одеяла, пытаясь убедить себя, что это просто сдвинулся тяжёлый предмет, что Лортас просто неловко повернулся. А потом тихий, сдавленный звук, похожий на приглушённый стон.