Книга Господин ищет не любовницу, страница 16 – Илиоса

Лортас кивнул и откинулся на спинку кресла, и на секунду в его глазах мелькнуло отчаяние, то самое, которое он так старательно прятал за насмешками и холодом.

— Ждать? — прошептал он, и голос его звучал так, будто каждое слово царапало горло. — Я должен сидеть здесь, как кукла, пока кто-то соизволит прийти и застегнуть мне пуговицы?

Он вдруг резко наклонился вперёд, пытаясь дотянуться до рубашки, и тут же поморщился от боли.

— Не делайте так! Это опасно! — я шагнула вперёд, не думая, просто повинуясь инстинкту, который был сильнее страха нарушить границы.

— А что мне делать? — он поднял на меня глаза, и в них была только горечь, острая и безжалостная. — Сидеть и ждать, пока вы будете смотреть на меня с этим вашим терпеливым видом? «Всё хорошо, господин, сейчас всё будет»?

— Всё не хорошо, — неожиданно твёрдо сказала я, и сама удивилась, как спокойно прозвучали эти слова. — Вам больно. Я же вижу! Вам тяжело. И вы имеете право злиться и просить помощи.

Он замер, будто эти слова ударили его не по гордости, а по чему-то более глубокому, спрятанному.

— Право злиться? — переспросил он тихо, почти шёпотом. — А право не быть беспомощным у меня ещё осталось? Или я уже окончательно превратился в проблему, которую нужно решать по расписанию?

Я не отвела взгляд.

— Вы не проблема. Вы человек, которому тяжело. А я здесь для того, чтобы облегчить вам жизнь. Но если вы хотите, чтобы я позвала кого-то другого, чтобы одеть вас, я позову. Только не заставляйте себя делать то, что сейчас причиняет боль. Это не сила. Это просто жестокость к себе.

Он смотрел на меня долго, будто пытался прочесть в моих глазах ложь. А потом вдруг тихо, почти безнадёжно, произнёс:

— Я не хочу, чтобы меня жалели. Я устал от жалости.

— А я и не жалею.

Уголок его губ дрогнул в горькой усмешке:

— Странная не жалость, Ксана.

Он помолчал пару секунд, потом кивнул коротко, почти неохотно.

— Ладно. Позови кого-нибудь.

— Хорошо, — тихо сказала я и уже повернулась к двери, но он вдруг добавил:

— И… спасибо. За то, что не сказала «всё будет хорошо».

Я чуть задержалась на пороге, не оборачиваясь, чтобы он не увидел, как у меня дрожат пальцы.

— Пожалуйста.

И вышла, чувствуя, как в груди что-то сжимается и одновременно расправляется, будто я вообще перестала бояться говорить ему правду.

Дарена и Торвальда я нашла у лекаря. Они лежали на узких койках, бледные, с горячими лбами, и лекарь только устало покачал головой:

— Хворь пошла по городу и сюда добралась. Пока не знаю, сколько дней им нужно, чтобы встать на ноги. А вы лучше идите отсюда поскорее, чтобы самой не заразиться и господина не заразить.

У меня внутри всё сжалось. Значит, сегодня Лортасу некого ждать. Некому помочь ему стать тем самым светским господином в идеально сидящем на нём дорогом костюме и с холодным взглядом, будто рубашка и брюки могут скрыть, как тяжело ему даётся каждое движение.

Я вернулась к двери его спальни, постояла секунду, собираясь с духом, и постучала.

— Господин Лортас?

Голос его прозвучал глухо, без прежней резкости:

— Входи.

Он сидел всё так же прямо, будто если чуть-чуть расслабится, рассыпется. Только теперь в этой прямоте было не столько упрямства, сколько усталости.

— Я узнала. Торвальд и Дарен заболели. Лекарь говорит, хворь пошла по дому. Пока некому… помочь вам.